- Будь осторожен, - я говорю не то, что собирался, и от этого лицо обжигает. - Скоро стемнеет. И к тому же ты, знаешь, похож на девчонку. Даже днем. А ночью тебя легко спутать, ну и…
Я затыкаюсь и тороплюсь отвернуться. Радуюсь, что Вася не отвечает мне.
На двери нет замка, а дождь ведет счет по металлическому настилу над крыльцом. Вася дышит шумно и совсем близко. Его дыхание вдруг оказывается на моей шее. Я останавливаю руку, так и не постучав.
-Ты… - не оборачиваюсь.
-Тебе не стоило ее искать, - шепчет он, - надо было позволить ей исчезнуть. Навсегда.
…Дождь становится горячим и заливает мне правую сторону лица. Я стираю воду рукавом. Но она не стирается. Оборачивается кровью. Сил совсем не остается, и я сажусь на деревянную ступеньку, уткнувшись лбом в Васькины колени. Вася сжимает в руке камень, вязкая капля крови разбивается о доски под ногами.
Дорога и дождь меня измотали. Мой рукав тоже в крови. Я кладу руку на слипшиеся волосы. Еще не чувствую боли, но тошнота уже скручивает верхнюю часть туловища. А кровь все вытекает сквозь пальцы, по шее и лицу. Я теряю опору вместе со зрением. Становится легче.
Глава 9. Проходите к столу
Я вижу, что мир завалился. Мир - узкая полоска видео без звука. Краски и голоса вбрасываются в картинку с шипеньем и скрипом. Я моргаю, и полоса расширяется. Самый громкий звук – это мое дыхание.
Завалившийся мир вдруг начинает двигаться, выравнивается и утрясается. И вот я стою, облокотившись спиной о стену. Напротив меня улыбается широким зубастым ртом леший. Он держит меня огромными руками за плечи и заглядывает в лицо, обнюхивая.
Я дергаю головой, и задеваю рану. Боль на мгновенье застилает глаза.
Леший сожрет меня. Нет, не так. Меня сожрет вся его семья. Они живут семьями. Они, суки образуют целые семьи.
- Очухался? - леший разглядывает меня, душит своим дыханием. Изо рта воняет кровью. Даже если это не так, я чувствую запах крови от его зубов, от его кожи.
Леший глотает согласные, буквы мягко булькают во рту. Я с трудом разбираю, что он говорит. Все, что я пониманию - это то, что мне придётся сидеть на цепи, пока не закончится мясо. Брюхо промерзает в одно мгновенье. Я насквозь мокрый от холодного пота.
Леший говорит что-то ещё, но я не разбираю ни слова.
Он уродливо сжимает губы от недовольства, когда я так и не отвечаю ему, и швыряет меня на пол. Только тогда я осознаю, что обмотан веревкой, как катушка ниток, и стоял на ногах только потому, что эта тварь меня держала. Я прикладываюсь виском, и изображение в глазах вновь начинает рябить. Мысленно молюсь о том, чтобы сдохнуть от страха раньше, чем меня сожрут. Смотрю на длиннорукую тварь и в безумии бьюсь головой о пол. Леший с рычаньем кидается ко мне. Слюна брызгает в разные стороны. Но я уже теряю сознание, лёжа в собственной крови.
Когда я снова включаюсь, меня окружает липкий мрак и тишина. Голова как будто увеличилась в размере и набита гвоздями. Они звенят и вонзаются в череп.
Пытаюсь пошевелить пальцами, но мышцы жжет и выкручивает. С хрипом тычусь мордой в пол, пережидая, когда онемение ослабнет. Когда становится чуточку легче, я, спеленованный, ползу к стене, чтобы сесть удобней.
Горькая желчь поднимается по гортани, обжигая парами. Я сплевываю вязкую слюну и вытираю губы о плечо.
Ночью лешии выходят на охоту. В эту минуту леший притаился в темном переулке, вынюхивая отупевшего от алкоголя путника. Я думаю о том, что если охота растянется хотя бы на пару часов, то это даст мне пару часов жизни. Хорошо бы ему попался быстрый и сильный «кто-то». Я даже мысленно не очеловечиваю этого потенциального «кого-то», слишком самонадеянно. Я – теперь корм, и этот «кто-то» тоже станет кормом.
Прикрываю глаза. Под веками реальность раскрашивается яркими бликами. А вокруг меня затертые доски пола с въевшимися потеками грязи.
Настя врывается в мои мысли, и страх за себя пристыжено сворачивается подобно гусенице.
Я вспоминаю, что так и не вернул Настю домой, а зима уже заразила все вокруг слякотью и холодом.