- Ты только быстро! – шепчет он и вгрызается зубами в веревки. Они легко расползаются на куски.
Первыми он освобождает руки, а дальше, я и детеныш, вместе избавляемся от оставшихся узлов. Покачиваясь, я поднимаюсь на ноги, и детеныш вжимает голову в плечи. Он отступает, а в голове у меня звенят мысли, что он будущий монстр, что его заботливые родители учат охотиться, и даже эта плюшевая игрушка не делает его человечней.
Я поднимаю руку, что бы стереть с лица земли одного монстра. Я сжимаю кулак, и в душе полыхает адово пламя…
Глава 10. Кошечка говорит: Ррррр!
Детеныш закрывает лицо руками и падает на задницу. Я так и стою с занесенной над головой рукой-молотом.
- Ты обещал! Обещал! – детеныш ноет, пряча голову в коленях.
- Пошли вы все на х*р! Чертовы выродки!
Я проношусь мимо пацана, к спасительной двери.
Позади пронзительный плач. Ноги несут меня мимо кухни, в темноте которой колышутся узкие тени. Резкий запах сырого мяса и потрохов застревает в глотке. Боль в желудке от очередного рвотного спазма скручивает меня, вынуждая остановиться, отдышаться. Детеныш все еще воет, как щенок, потерявший суку-мать. Толкаюсь всем телом вперед, прочь из берлоги, в которой пропавшие без вести висят на мясницких крюках. Вяленые. Копченые. Замороженные.
Когда я добираюсь до входной двери, воздух в груди почти заканчивается. Еще пара минут промедления, и я вырублюсь. Хватаюсь за дверную ручку, жадно дергаю. Но она опускается вниз до упора и, выскользнув из моей руки, возвращается на место. Впустую…
Дверь закрыта.
Сука!
Я тяну надрывно не то стон, не то рык. Наваливаюсь всей грудью, толкаю… Она не поддается. Я все еще заперт. Пинаю чертову дверь, но металл крепче моих костей. Пинаю, пока злость держит меня на ногах. А после, уже обессиленный, сползаю на пол, и корчусь в агонии. Скулю побитой собакой, желая сойти с ума, раз и навсегда.
Щелчок замка застает меня, вытирающего сопли, все еще на полу. Они входят в дом – муж и жена. Леший скидывает с плеча бессознательное тело, и набрасывается на меня.
И я рад. Впервые рад встретить лешего. Лечу ему под ноги, швыряю на пол, и, навалившись всем весом, всей бурлящей яростью, бью туда, где когда-то было человеческое лицо. Брызги крови окрашивают мои кулаки. Самка его ноет и не лезет. И это хорошо – двоих я не потяну.
С рыком леший спихивает меня на пол, пытается вцепиться зубами в руку, но я впечатываю отяжелевший кулак в твердый, как будто каменный, живот. Я еще сопротивляюсь, но уже знаю, что он скоро все закончит. Что он просто играет со мной, выматывая. Последний жесткий удар приходится по ребрам. И лешему надоедает эта возня. Он отталкивает меня, встает на ноги и добивает, хрипя на выдохе, когда ботинок сминает еще пока целые кости.
Я стискиваю зубы, запрещая себе стонать. Только прячу голову в сгибе руки. Вскоре боль срастается с мышцами, с костями, растекается легким онемением. Почти не доставляет неудобства. Просто убей! Что бы я не знал того, что будет со мной дальше.
Тихое рычание пробивается сквозь звон в ушах. До ужаса спокойное рычание, от которого кровь леденеет, а в животе чувствуешь каждый свой орган, как камень. Я жду боли, что захлебнусь в крови, когда леший сомкнет пасть на моей шее. Безумно улыбаюсь и поворачиваю перекошенную от улыбки рожу к лешему. Но тот смотрит вглубь коридора, мои выверты ему больше не интересны.
И снова рычание. Предупреждающе ленивое. И доносится оно тоже из глубины коридора, А леший отступает, оставляет меня окровавленным месивом корчиться на полу.
Я отползаю к стене, приподнимаюсь на локтях. Лешии на коленях, с прижатой к полу головой. Напряженно изогнутые спины покачиваются, вытянутые перед собой руки намертво распластались на истертых досках. Самка придушенно скулит, но не пытается убежать. Подчиняются… Их добыча лежит рядом, с разодранной глоткой. Девушка. Мертва.
На краю сознания мелькает мысль, что кто бы ни был этот новый монстр, теперь уже мне точно конец. Эта мысль почему-то забавляет и дарит чувство облегчения. Как будто из моих рук наконец-то забрали непомерно тяжелую, осточертевшую мне ношу. И я готов ее отдать без единого слова против.
Запрокидываю голову и напарываюсь на злого Васю…
Мы пялимся друг на друга.