Настя зашипела, как кошка, когда плечо мужика задело ее. Он на мгновение смутился, но тут же напустил на себя важный вид.
Я из-за спины матери, не отрываясь, смотрел на тонкую фигуру, длинные белые ноги, гладкие бедра, не прикрытые короткими синими шортами. Щеки мои горели, а сердце оглушительно билось в груди.
- В понедельник ждем у нас на Никитинской, тридцать пять – это сразу за рынком. Знаете, где? – мент наклонился впритык к маминому лицу. Она робко кивнула. – Отлично. Скажите на проходной, что ко мне - Кударину Сергею. Вас проводят. Документы возьмите.
Мать снова кивнула и робко уточнила:
- А зачем? К вам?
Девчонка снова фыркнула. Красные пухлые губы вздрогнули, и я с трудом проглотил вязкую слюну в моментально пересохшем рту. Живот скрутило от волнения, и резко захотелось в туалет. Я сжал бедра, заставляя себя остаться на месте.
- Как зачем? – мент Кударин строго посмотрел на мать. – Анастасии необходимо ответить на некоторые вопросы. Нужно, что бы опекун присутствовал. Опекун – это вы, - он ткнул пальцем в нашу сторону, и скривил пластилиновый рот, должно быть, считая мать беспросветно тупой. – Эта ситуация из ряда вон, а потому следует разобраться.
Мне тогда показалось, что эта его последняя фраза и не его вовсе. Что она ему когда-то запомнилась, а теперь представился случай ввернуть. Я тихо хмыкнул, но мать услышала, выпустила сумку из рук и строго, не оборачиваясь ко мне, произнесла:
- Артур, возьми вещи и покажи Насте комнату.
Меньше, чем через минуту Настя сидела на моей кровати и, задрав нос, изучала каждый сантиметр цветочных, совсем не мальчишеских, обоев, белую краску на потолке, неряшливо разбросанные по комнате вещи и учебники. На полке предательски кучковались машины и десяток солдатиков, выставляя на обозрение мою детскость, которую так хотелось спрятать от черных насмешливо изучающих глаз.
Длинные пальцы нырнули в карман коротких шорт и извлекли на свет полоску жвачки в блестящей фольге. Настя закинула белую подушечку в рот, покатала ее между зубов и, прищурившись, обратила свое внимание на истуканом застывшего возле кровати меня.
- Хочешь? – она раскрыла ладонь.
Фольга заманчиво блестела на розовой коже, но я не рискнул прикоснуться, потому что руки мои были мокрыми от волнения, и я ни за что на свете не хотел, что бы Настя об этом узнала. Я итак чувствовал себя круглым дураком рядом с ней.
Она пожала плечами, когда так и не дождалась от меня ответа, и вернула жвачку в карман. А после похлопала по покрывалу, рядом с собой.
- Иди сюда, - позвала.
Я неловко сел, боясь показаться еще большим чудиком, если так и буду молча стоять. В горле пересохло, я незаметно вытер вспотевшие ладони о бедра и тихо-тихо выдохнул.
- Артур – дурацкое имя, - заявила она. – Я бы на твоем месте сменила. На Максим, например, или на Андрей. А Ден – вообще круть, - она вдруг повернула голову, и оказалась очень близко к моему лицу. Дыхание сбилось, шея покрылась предательскими мурашками. – Но тебе не пойдет. Ты слишком… Артур, - хихикнула вдруг и больно ущипнула за щеку. - Сколько тебе лет?
- Четырнадцать, - прогнусавил я и залился краской.
- Гм, - Настя ковырнула во рту пальцем, отлепляя жвачку от зуба. – Умеешь целоваться?
Я сглотнул и отрицательно качнул головой.
- А сиськи когда-нибудь видел?
Краска уже не жгла, шпарила кожу на всем скелете, включая пальцы ног.
Моя мокрая ладонь вдруг оказалась в цепком холодном зажиме холодных пальцев, а после прижалась к чему-то мягкому. Я повернул голову и задохнулся. Маленькая белая грудь смялась под моей рукой, а Настя продолжала усиленно работать челюстью, пережевывая жвачку. Одернуть руку она мне не позволила, и я сжал пальцы. Голова взорвалась ударами пульса, когда кожу царапнул твердый шарик соска.
Я хрипло выдохнул, а Настя склонила лицо ко мне.
- Нравится?
Кажется, я даже смог что-то промычать ей в ответ.
- Я тебя всему научу. Я много умею. Ведь ты теперь мой брат, да?