Глава. 15. Мир. Дружба. Жвачка.
Первые капли дождя тают на Васькиных плечах, застревают в ржавых завитках волос. Куртка на сутулой спине надувается.
- Как давно ты её знаешь? - спрашиваю я, впрочем, не рассчитывая на ответ.
Вася оборачивается, и я ловлю на его лице росчерк недовольства. Он не отвечает и прибавляет шаг. Грудь распирает от ставшего привычным бешенства. Суставы выкручивает от накатившего желания – выкинуть вперед руки, обхватить податливое горло и потянуть Васю назад, вдавить спиной в себя. Заставить говорить.
Но я даже этого не могу. Нельзя пугать своим неожиданным помешательством на его шее. Потому что от Васи зависит, выберусь ли я живым из этого могильника. Если сгину здесь, обо мне никто не вспомнит. А в моей амбулаторной карте появится новый диагноз: дромомания. Даже дело не заведут.
Искать Настю будет некому. Останется только моя мать, но, если быть честным, ее обрадует, что Настя исчезнет навсегда.
- Мне было шесть, когда она впервые появилась у нас, - когда близко со мной раздается Васин звонкий голос, я вздрагиваю и сбиваюсь с шага. – Мы жили вместе какое-то время, потом её забрали. А последние несколько лет она приходит к нам время от времени. А ты? Как так вышло, что ты совсем ее не знаешь? Она правда твоя сестра?
Я пребываю в странном ступоре от этих слов, пытаюсь свести свои воспоминания с тем, что сказал Вася. Она жила с ним? Как долго? Она никогда не говорила об этом.
Васе приходится повторить свой вопрос, чтобы я вылез из своих мыслей.
- Она двоюродная. Когда ее родители погибли, моя мать стала её опекуном. Настя не то, что бы очень откровенная. Иногда всплывают такие вот моменты…
- Аааа, - Вася тянет это своё «аааа» как будто ему становится что-то ясно настолько, что он кивает сам себе и продолжает бубнить под нос: - «Такие вот моменты»… Да ты даже представить себе не можешь, что за моменты.
Я нетерпеливо хватаю его за рукав. Вася бессмысленно трепыхается, пытается отодрать себя от меня.
- Пусти!
- Что это значит?
- Тебе показалось, - шипит, стиснув зубы.
- Ну все! Хватит! - я обхватываю его и торможу перед собой. Жилы натягиваются в предвкушении. Встряхиваю Васю, как куклу.
Он замирает, зажатый между моих рук. Тяну ледяной воздух носом, грудь ошпаривает кипятком!
- Ну, пусти, - хнычет и упирается в меня руками, держа на расстоянии.
Васькины пальцы распластаны на моей груди. Тонкие белые пальцы, с обломанными краями ногтевых пластин, с забившейся под них грязью. Красный язык взволнованно облизывает искусанные губы. Цепляюсь взглядом за опухший рот, гладкий подбородок, изогнутую линию горла, с бешено бьющейся веной. И снова накатывает то самое чувство из комнаты, как будто Вася дурит меня. В наглую. Издевается. Кажется, что лечу вниз башкой этажа так с двадцатого, внутренности стягиваются узлом от страха и возбуждения.
Судорожный Васин вздох шелком по оголенным нервам. Его взгляд меняется, темнеет. Он смотрит в ответ заинтересованно. Кажется удивленным этой своей заинтересованностью. А потом медленно моргает, стирая с поверхности глаз неожиданно появившуюся мягкость, и сощуривается. Прячется снова за частоколом ресниц.
- Что это все значит? О чем ты? – с нажимом, что бы даже мысли не было увильнуть.
- А что значит твой психоз ночью?! – Вася бесполезно дергается в руках, щеки и шею заливает краска. - Просто захотелось!
Он все же решил прекратить делать вид, что ничего не произошло. Жар в животе лопается, вонзая острыми иглами в испорченное нутро. Руки неподъемными кувалдами падают вдоль тела. И Вася, получив свободу, отпрыгивает, прожигает меня подозрительным взглядом.
Выдыхаю горячий горький воздух, и толкаю кулаки в карманы, подальше от мнущегося на месте Васи. Надежней было бы кандалы на меня повесить, но чего нет, того нет… Прочищаю горло, но голос все равно осипший.
- То что произошло… Прости. Раньше такое случалось только с одним человеком, а в этот раз это почему-то был ты. И мне снесло башню. Я никогда никого другого не хотел. А здесь мозги совсем отключились, когда вдруг среагировал на тебя. Я даже не думал о том, что ты – это… ты. Как будто башка вырубилась совсем. Хотел тебя словно одержимый. Даже показалось, что ты и не парень совсем, что дуришь меня.
Краска сползает с Васиного, лица. Он отступает, съеживаясь всем телом, умудряется натянуть воротник замерзшими пальцами до самого носа. И только глазищами испуганными моргает. Сука! Кажется, я уже говорил, что он до чертиков похож на девку. Испуганную, нетраханную девку. Но говорить об этом вслух больше не стоит, если я, конечно, не хочу, что бы Вася повалился здесь без сознания от страха. Поэтому я сглатываю вязкую горькую слюну, опускаю голодный взгляд на стоптанные Васины кеды и примирительно выставляю перед собой руки.