Нет, Вася, у тебя не получается. Может так и безопаснее, но тебя это не спасает.
- Вставай, - подталкиваю Васю за талию, стаскивая со своих бедер, - Идея с бинтами, конечно, классная, но ни хрена не помогает тебе. Поэтому лучше встань и держись пока подальше.
Серьезно, он думает, что какие-то тряпки спасут его? Его? Его ли?
Верчу головой в поисках испарившегося Васи, чтобы убедиться, что такого, что только что родилось в моей башке, быть не может. Но Вася осторожный зверек, который вдруг затихарился в одном из темных углов этой норы.
Ловлю себя на бешеном желании – схватить, содрать все до единой тряпки и узнать наверняка, что же там под ними.
Сука, Вася! Я же не мог быть настолько слепым?!
Глава 18. Жили-были...
Я резко запрокидываю голову, что бы успокоиться. Прислушиваюсь к шорохам над нами. Они все еще там - рыщут в поисках свежего, еще дышащего мяса. А я… мои мозги забиты очередным дерьмом. И вместо того, что бы решать, как выбраться живым, я снова думаю о Васе, обо всей этой гендерной срани, которая открылась.
Но ведь, что бы там ни было под этими бинтами – это не важно. Только одно имеет значение – Настя! Я беззвучно шепчу ее имя, десятки раз, пока голова не остывает от назойливых мыслей, пока желание не уступает разуму. Пока Вася снова не становится для меня просто тощим парнем, которого я вытащил из заброшки. И плевать, что там под вязью кофты и замусоленными тряпками. Вася – это Вася. Даже если меня это бесит до черноты в глазах.
Вася чиркает спичкой, на мгновенье подсвечивая чумазое лицо. Зажигает три толстые свечи, капает воском на деревянный ящик и ставит на него свечи в ряд.
Я ерзаю, и он оборачивается.
- Здесь есть лежак и немного воды. Если хочешь... - голос его неуверенно обрывается, когда я подхожу.
Лежак сколочен из широких досок, кинутых поверх кирпичей. Доски застелены старым прогнившим матрасом и несколькими куртками. Я ощупываю рукой все это тряпье и выбираю самое сухое место.
- Иди сюда, - зову я Васю, а кода он не реагирует, тяну за рукав и силой усаживаю рядом.
Он растирает шею, каким-то тягучим усталым движением. Голова склоняется к груди, и отблеск огней лижет выступающие позвонки на загривке. С усилием отвожу взгляд от манящей кожи, утыкаюсь в собственные сцепленные пальцы. Надавливаю на царапину, оставленную Васей над большим пальцем. Рот дергается в злой усмешке. Драный кошак!
Правая сторона лица горит, там, где ее обжигают Васины вороватые взгляды. Он шевелится, устраиваясь удобнее, и длинно выдыхает, как будто с чем-то смиряясь.
Глаза привыкают к темноте, и у дальней стены уже могу различить сколоченный стеллаж высотой с мой рост. Полки заставлены банками и коробками. Рядом подобие шкафа, за дверьми которого возможно тоже что-то есть. Справа от лежака стол и утонувший одной ногой в пол пластиковый стул.
- Что это за место?
- Это убежище, здесь такое в каждом дворе, - Вася подсовывает ладони под бедра и чуть раскачивается в такт словам. Вправо-влево. И я задерживаю дыхание, когда его куртка мягко сминается от соприкосновения с моим плечом, но Вася этого не замечает, продолжает монотонно бубнить. - Это был одна из первых деревень, которые заселили те люди.
Хмурюсь, но тут же понимаю, что он говорит о леших.
- Мама говорила, что поначалу они просто жили, как вы все. Но потом что-то начало сводить их с ума. Что-то в воздухе или воде, я не знаю. Они покинули свои дома и приехали сюда, Они думали, что спасаются от проклятья.
Вася прикусывает нижнюю губу и щурится, всматриваясь в полумрак перед собой. Острые ресницы отбрасывают тени на пол-лица. Горбится еще сильнее, почти сворачиваясь клубком. В грудине пронзительно воет, и я сворачиваю пальцы в кулак, спасая Васю от пожирающего меня желания обхватить худую шею и прижать к себе. Какого черта он сейчас такой жалкий?!
Пока борюсь с собой, Вася выныривает из оцепенения, вскидывает подбородок и снова маятником от меня ко мне. А я расслабляю руки и делаю вид, что вовсе не замечаю царапающее глотку разочарования.
- Эти люди привезли смерть с собой. Она поедала их изо дня в день. Кто-то первый начал охотится на местных жителей. Кто-то первый попробовал свежего мяса и рассказал, какое это удовольствие. Кто-то все начал… Теперь это их необходимость - выйти на охоту и добыть еды.