Судорожный вздох срывается с сухих губ, и я понимаю, что с теорией на этом все. Дальше он одарит меня той самой правдой, которую я так старательно пытался вытрясти. И вероятность того, что я приду от этой правды в восторг, ничтожно мала. Разворачиваюсь к Васе всем корпусом, подаюсь так, чтобы видеть одеревеневшие жилы на шее, прямой потемневший взгляд. Душу в себе малодушную мысль – заткнуть Васю, как угодно, любым способом.
- Дальше, - не говорю – каркаю, но Вася послушно кивает.
- Мы встретились с Настей в таком доме. Её родителей уже не было в живых. Но детей, ты знаешь, что лешии их не трогают? – он не ждет от меня ответа, продолжает, не остановившись даже на новый вдох. - Мы познакомились, кода она жила с лешими уже год. Она училась охотиться, но получалось плохо - слабая челюсть и руки совсем хилые. Убить никак не получалось, только мучала, когда кусала. Много кусала, но бестолку. Не могла никого поймать, только такого же ребёнка. Но детей трогать нельзя. Никогда.
Выдох, короткий, рубленный. Оборачивается ко мне, поедает мое лицо жадным взглядом, в котором ни капли осознанности. Как будто он весь там, в доме, где Настя училась охотиться.
- Настя не содержалась - напала на меня. Моя мать едва не загрызла её. Было страшно. Мой отец, он прибежал на крики, и все закончил. Он разбил ей голову камнем. Моей маме. Он разбил ей голову и забрал нас - меня и Настю - с собой.
Вася опускает веки на долю секунды, а когда открывает глаза, снова становиться тем колючим закрытым Васей, которого я знаю. Он пожимает плечами, стряхивая с себя остатки прошлой откровенности, выуживает откуда-то из-за спины бутылку воды и протягивает мне. Заваливается на локти, упирая взгляд туда, где за темнотой должен быть потолок.
- И вы стали жить вместе? – в горле сохнет, я делаю три крупных глотка, но жажда никуда не девается, в глотке все еще горит.
- Да, мы поехали домой вместе. Отцу становилось хуже, Настя все время боялась, что останется одна. Она тогда много плакала. А однажды она ушла на охоту и не вернулась. Теперь я понимаю, что ее нашли и вернули тебе.
Глава 19. Открыть тебе тайну?
«Вернули тебе…»
Слова скребут внутри запертой кошкой. Я трясу головой, обрывая запущенные было воспоминания. Нутром чувствую беглый Васин взгляд, пробирающий до костей. Внимательный.
- А потом?
Ладони мерзнут, зажимаю их коленями, но теплее не становится.
- Потом она то появлялась, то снова пропадала. Мы привыкли даже, - Вася прикусывает губу, остановив взгляд на точке перед собой. Шея спрятана в вороте куртки. Стискиваю ладони коленями до острой боли, останавливая шальные мысли. В горле клокочет голод.
Вася вдруг отмирает - зябко ведет плечом и забирается на лежак с ногами, сбросив ботинки на пол. Укладывает подбородок на колени, и тянет зажатые в кулаке пряди. Пока моя рука не ложится на взлохмаченный затылок, усмиряя…
Черт… Волосы неожиданно мягко сминаются под натиском ладони. Вася расслабляет шею, подавшись головой назад, на руку. Поджимает губы, смотрит ровно перед собой.
- Вась, - зову, но он надавливает головой на мою руку, чтобы медленно опрокинуться на лежак спиной, увлекая за собой. Как в тумане следую за ним, устраиваюсь рядом, так и не убрав руки из-под головы.
- Хочу спать, - поясняет Вася.
- Так спи… - хриплю.
Вася поворачивает голову, и я понимаю, что он слишком близко. Слишком - для меня…
- Ты даже не спросишь? Почему она приходила к нам?
- А если спрошу – ты ответишь? – подаюсь вперед на жалкий сантиметр и почти касаюсь носом щеки, а Вася взволнованно тянет носом воздух.
Он медленно опускает веки в знак согласия.
- Зачем она возвращалась к вам?
- Хотела семью. Надеялась, что мы сможем ей ее дать.
Тупая ноющая боль гнездится в районе желудка. Стискиваю зубы, что бы не зарычать, не встряхнуть Ваську, не крикнуть: «У нее есть я! Я - ее семья! Не вы, черти вас дери!!!». Назло кладу вторую руку на худое бедро, придавливаю к жесткой поверхности лежака, в предвкушении того, как отчаянно начнет вырываться, попытается сбежать. Но тело под рукой остается все таким же расслабленным и сонным.