- Обычного: с руками, ногами, - тетка злится, уже куда уверенней теснит меня от прилавка, недовольно фыркает, пока поднимает рассыпанные по асфальту упаковки. – Рыжий такой, с обкоцаной башкой. Как будто лишайный. Он раньше всегда с Колькой-дурачком приезжал. Как же его? Не то Валька, не то Васька. Да, Васька, наверное. Да вон он…
Глава 4. Кто не спрятался…
Я оборачиваюсь. Выпрыгиваю из собственного тела, чтобы увидеть засранца.
Взъерошенный. Встрепанный. Он топчется у седьмого выхода и гипнотизирует билет в руке. Зубы беспощадно вгрызаются в нижнюю губу. Парень ждет электричку.
Я не успеваю сделать первый шаг-прыжок, чтобы, наконец, поймать пацана, как что-то цепляется за мою куртку. Стряхиваю назойливую руку, и смотрю в упор на оробевшую вмиг тетку.
- Ты Кольку не трогай, - тихо просит. – Он - дурак, но безобидный. Его девка твоя как собачонку при себе держит.
Челюсть сводит, но я пытаюсь не рычать, пока забираю купленное пиво с прилавка.
- Где он живет? – спрашиваю и напарываюсь на скрещенные руки и упрямо поджатые губы.
- Не знаю, - заявляет она, и я больше не жду ничего, по взгляду точно определив – беседа закончена.
Семь бесконечных минут я караулю пацана, и краем глаза слежу, чтобы вдруг ставшая совестливой тетка не подоспела к нему на помощь. Что едва ли дышу, понимаю, только когда с грохотом и мерным перестуком прибывает электричка. Парень ныряет в вагон, смешавшись с пассажирской массой.
Тетка сбоку от меня качается вперед, но замирает под моим несдержанным выдохом-рыком. Я не оборачиваюсь, в пять шагов настигаю электричку и запрыгиваю в вагон за секунду до того, как закрываются двери. Без труда выискиваю его ободранный затылок в середине вагона и усаживаюсь за два ряда сиденьев от него.
Парень сутулит спину, пряча лицо в ладонях. Должно быть спит. И желчь толчками бьет из груди внутрь брюха. Во рту становится до тошноты горько.
Он в ее куртке! Желтая, застиранная, с растянутыми манжетами, а на спине остатки черной краски - все, что осталось от изображения солнца.
Я с трудом остаюсь на месте. Сжимаю корпус нового телефон, он жалобно трещит.
Когда мужской скрипучий голос объявляет станцию «Шилово», парень подскакивает и, толкаясь локтями и на ходу роняя извинения, бежит к выходу. Я иду к дверям, которые ближе к моему месту и выпрыгиваю на перрон. Едва успеваю отвернуться, когда парень проскакивает мимо меня, на несколько секунд оглушая запахом ее духов.
Людей на станции достаточно, чтобы затеряться. Я крадусь следом за парнем, вздрагивая каждый раз, когда он медлит или оборачивается. Звереныш чувствует погоню, я в этом уверен. Его нервные прямые руки рассекают воздух. Шаг стремительный, почти пугливый. Я ныряю в переулок за мгновенье до того, как он оборачивается. Должно быть, провидение укрывает меня от разоблачения. Я суеверно вскидываю голову к небу. Раскаленный шар сваливается с потухшего неба, протискивается в щель горизонта: еще немного и нырнет в пропасть.
… И тьма пробудит леших.
Когда я выхожу из укрытия, парень почти исчезает в ряду двухэтажек. Желтая куртка, как фонарь, подмигивает среди лысых кустов и металлического скелета детской площадки. Спустя несколько минут я стою в подъезде, на лестничной клетке, и прожигаю взглядом дверь, за которой он скрылся.
Час…
Два…
Жду, чтобы успокоить, утрясти злость в брюхе. Запах духов все еще стоит под носом, вынуждая втягивать затхлый подъездный воздух, как полудохлое животное. Я решаюсь подойти ближе, не обращая внимания на еще две двери, которые могут прятать любопытных соседей. Мой слух сосредоточен на звуках из одной единственной квартиры, но оттуда доносится только тишина. Складной нож сам запрыгивает мне в руку. Волнение нагревает лицо, вынуждает притихшее было сердце тарахтеть и усиленно гнать кровь по венам. Я бью кулаком три раза по двери, и как только за ней начинается возня, закрываю ладонью дверной глазок.
- Кто? – голос спросонья, безобидный и тихий, на миг пробуждает во мне жалость, но я не оставляю ей и шанса.
Снова бью по хлипкой двери, сотрясая грохотом всю площадку. Ответом мне служит тяжелая брань из соседней квартиры. Визгливая бабка угрожает мне «кем-надо», набирая обороты своего гнева, стоит мне еще раз приложится кулаком к нужной мне двери. Замок коротко щелкает, дверное полотно тут же выпрыгивает мне навстречу.