управляема из Багдада. Твой дед Абу Джаафар аль-Мап-
сур убил по глупости Абу Муслима аль-Хорасани, и хора¬
санцы не простят ему этого. Что с тобой?! — воскликнул
ои, заметив, что Аббаса вынула носовой платочек и отвер¬
нулась. — Прости, я ие думал обидеть тебя. Дед...
— Ах, причем тут дед! — перебила она в сердцах и
умолкла.
— Если мои слова пришлись тебе не по душе, ска¬
жи, — настаивал он. — О брате тоже...
— Ты откровенен, Джаафар, и я тебе благодарна за
это, — проговорила Аббаса, глядя мужу в глаза. — Твой
враг — мой враг, будь то дед или брат — безразлично. Но
мне показалось... Уж не замышляешь ли ты начать меж¬
доусобную воину? Мое единственное желание — это жить
в мире, покое. Хватит с меня дворцов, где ежеминутно
подстерегают опасности и пустяковая оплошность может
стать роковой. Бежим из Багдада, поселимся в шатре!
Оставь славу, почести и деньги! Как ни заманчива власть,
но не забывай: что напоследок остается любому владыке?
Клочок земли, как и всякому смертному.
Джаафар нервно теребил бороду. Аббаса закрыла ли¬
цо ладонями. Он погладил тонкие пальцы жены и береж¬
но отвел ее руки.
— Не плачь, не надо! У тебя увеличится печень. Я сде¬
лаю все, что ты захочешь. Мы оба должны быть крайне
осторожны. Настало время проявить всю нашу выдержку.
Аббаса ловила каждое слово мужа. Ресницы ее еще
подрагивали, веки были красные, но по губам уже сколь¬
зила легкая улыбка. Ощущение безысходности положе¬
ния исчезло.
— Успокойся, милая Аббаса! — уговаривал жену Джаа¬
фар. — Обещаю тебе: пока я жив, твой братец не коснет¬
ся наших малюток. Клянусь аллахом! О Фадле и не
думай! Он трус. Он не осмелится предстать перед халифом
с кляузой. Я-то его знаю. Побоится даже намекнуть. А на
крайний случай у нас в запасе Хорасан. Там, вдали от
Багдада, я готов сражаться со всем халифатом; меня под¬
держат стороннники Али, и победа будет на моей сторо¬
не. Но есть еще и другой способ, моя полная луна. Я дав¬
но хочу отказаться от своей почетной должности. Харун
ар-Рашид как-то пообещал мне Хорасан. Я напомню ему.
Надеюсь, он ие откажется от своих слов.
— Правда, Джаафар? — обрадовалась Аббаса. — Но не
задумал ли братец устроить западшо?
— Навряд ли. Убрать вольноотпущенника подальше
от престола — в интересах хашимитов.
— О мой дорогой! Напомни скорей Харуну о его обе¬
щании, — обретя надежду, взмолилась Аббаса. — Возбла¬
годарим аллаха, если халиф сдержит свое слово! Лучшего
не придумать. Завтра же отправляйся в Хорасан. Братец
туда не заявится, он не рискнет потереть трон, за который
держится изо всех сил.
— А как же ты?
— О, за себя я спокойна. Ради того, чтобы погубить
меня одну, никто не станет жертвовать жизнью. Я при¬
еду к тебе позднее с сыновьями.
— Я очень рад, свет моих очей, что ты согласна со
мной.
— Как я мечтаю перебраться в Хорасан, мой люби¬
мый! Мы будем жить вместе, станем супругами перед ли¬
цом всех людей.
— Ах, как мне не хочется уходить от тебя! — вырва¬
лось у визиря помимо воли, но он тотчас овладел собой
и проговорил, поднимаясь: — Нам нужно держаться
осмотрительней.
— Еще минутку! — воскликнула Аббаса, удерживая
мужа на подушке.
— Ты боишься остаться одна? — спросил он и попы¬
тался успокоить ее: — С соизволения аллаха близок час
нашего единения.
— Нет, не боюсь! Иди, мой любимый!
Они посмотрели друг другу в глаза; взгляды вырази¬
ли больше, чем можно сказать словами.
Джаафар встал и надел тюрбан.
— Не покидай свой дворец, пока я не пришлю к тебе
гонца, — наказал он, обнимая ее на прощание.
— Я буду молить всемилостивого и всемилосердио-
го! — пообещала Аббаса.— Иди, мой господин! Да храпит
тебя аллах!
— «Мой господин»? — почувствовав во рту привкус
горечи, повторил Джаафар. — Скажи лучше «мой раб».
По законам шариата, по обычаям арабов хашимитская
кровь — это кровь повелителей. А ты, как сестра эмира
правоверных...
— Я признаю только один закон, — возразила она, и в
голосе ее прозвучал упрек, — закон аллаха, только одни