Не рабыня его родила,
Что известна под небом базара,
И твердит понапрасну хула,
Что она не дороже динара.
Всюду сплетни, как злая беда,
Всюду люди злословят без страха,
Не боясь ни греха, ни суда,
Ни руки справедливой аллаха.
— Верно, чтоб тебе было пусто, верно!— в исступле¬
нии топая ногами, кричит аль-Амин.
Фадль доволен. Это он, преследуя свои интересы, два
дня тому назад заказал Абуль Атахии написать стихи, по¬
рочащие рожденного от рабыни второго престолонаслед¬
ника .
Глава XXVIII
ПОЧТЕННЫЙ
ШЕЙХ ИСМАИЛ ИБН ЯХЬЯ АЛЬ-ХАШИМИ
Солнце клонится к западу. Вдруг со стороны Тигра, на
берег которого по приказу аль-Амина спущены стороже¬
вые псы, доносится громкий лай своры.
На террасу вбегает эмир охраны.
— Мой повелитель и властелин! — восклицает он, про¬
стираясь ниц.— К причалу приближается лодка. На борту
вроде бы шейх Исмаил ибн Яхья аль-Хашими.
Слова падают, как удары. Музыка обрывается. Медж¬
лис веселья замер. Ибн аль-Хади бледнеет: ему стыдно,—
старейшин хашимит застанет его в пьяном обществе.
С берега доносятся крики стражников, успокаивающих
собак, отрывистые команды кормчего, который приказы¬
вает снять паруса и причаливать.
Первый престолонаследник трезвеет, словно на него
вылили кувшин холодной воды, срывает с головы венок,
молча оглядывает стол, уставленный кубками и бокалами,
переводит тяжелый взгляд на полураздетую рабыню, за¬
мершую возле шута.
— Прочь с глаз, нечестивцы!
Посылает евнуха дознаться, кто же все-таки прибыл.
Тот быстро возвращается и дрожа докладывает:
— Исмаил ибн Яхья аль-Хашими! Он ждет разреше¬
ния войти.
— Мы всегда рады видеть достойного шейха! — сквозь
зубы цедит аль-Амин, взглядом пригвождая певицу, ко¬
торая намеревалась уйти.— Да почтит нас Исмаил ибн
Яхья аль-Хашими своим присутствием!
Раб отворяет двери. На террасу никто не заходит.
Истекает минута, другая... Ожидание давит... Под навесом
балдахина расползаются зловещие тени, будто залетела
хищная птица. Наконец через порог медленно пересту¬
пает высокий худощавый старик в черной джуббе и шел¬
ковой чалме.
Зто глава семейства хашимитов, из которого вышло
немало эмиров правоверных и выдающихся государ¬
ственных мужей, проницательный и дальновидный Исмаил
ибн Яхья аль-Хашими. У шейха Исмаила, как его зовут
в народе, выпуклый лоб мыслителя, крепкие, несмотря
на преклонный возраст, плечи, белые, словно хлопок,
брови, некрашеная борода, свидетельствующая о пренебре ¬
жении к светским условностям. Людей он ценит по их
заслугам и природным качествам, а никак не по проис¬
хождению или, упаси аллах, внешнему виду. Главное
в человеке, как он считает, честность и набожность. Ха¬
рун ар-Рашид приходится шейху племянником по муж¬
ской линии. Но было бы неправильно, сказать, что ста¬
рец любит эмира правоверных, потому что тот, как и он
сам, хашимит, или ненавидит Джаафара ибн Яхыо за то,
что визирь — перс. Нет, в груди шейха одно желание —
видеть халифат процветающим, а кто именно этого до¬
бьется, какое семейство, не все ли равно, лишь бы процве¬
тание было длительным и подлинным.
Шейх Исмаил внимательно следил за придворными
интригами, которых было хоть отбавляй: визирь интри¬
говал против халифа, престолонаследники строили друг
против друга козни, соперничающие группы дозволенными
и недозволенными способами утверждали собственное мо¬
гущество. С философским спокойствием взирал оп сверху
на непрекращавшуюся борьбу, старался по мере сил пред¬
отвратить назревавшие катастрофы; лучше, чем кто-либо
другой, знал недостатки двух мужей, стоявших во главе
государства, и так же хорошо изучил их достоинства.
Харун ар-Рашид и Джаафар ибн Яхья аль-Бармеки со
своей стороны уважали почтенного старца за величие и
благородство души, за бескорыстие и безграничную лю¬
бовь к халифату. И только аль-Амин, еще не вышедший