— О наставник, не надо об этом! — взмолился юноша. — Разреши мне говорить по существу.
— С удовольствием разрешаю, сын мой. Если слова твои обоснованны, я помогу тебе делом; если нет, мы вместе обсудим, как быть дальше. В обоих случаях твоя тайпа будет сохранена.
— Благодарю тебя, наставник! Тебе, конечно, известно, что халиф аль-Махди, который приходится мне родным дедом, передал по завещанию власть моему отцу, аль-Хади. Но вот, представь себе, я узнаю, что, оказывается, отец предполагал завещать халифат мне. Именно мне!
— И что же?
— Как что же? Я жажду престола!
— А доподлинно ли тебе ведомо, сын мой, завещание деда, да будет земля ему пухом? Аль-Махди передал власть твоему отцу с условием, что затем она перейдет к Харуну ар-Рашиду, который является тебе дядей. Потом аль-Хади передумал и захотел передать власть тебе, минуя Харуна ар-Рашида. Это ты и считаешь своим правом?
— Да, это! — выкрикнул юноша, и брови у него, нахмурившись, сошлись у переносья. — Неужели ты не слышал, что отец на самом деле отрекся от завещания деда? Под давлением перса он вынужден был, правда, разрешить Харуну ар-Рашиду присягнуть, по чтобы затем власть передали мне.
— Слухи до меня доходили. Что верно, то верно. Но это были только слухи.
— Только слухи?! — с трудом сдерживая себя, повторил Ибн аль-Хади. — Разве их не подтвердило убийство отца, который не просидел на тропе и одного года?
— Убийство? — переспросил шейх Исмаил. — Ты утверждаешь, что халифа аль-Хади убили? Какие у тебя на это основания? Насколько мне известно, он умер естественной смертью. От изнурительной болезни. Возможно, твоя бабушка, почтенная аль-Хайзуран, которой, несмотря на все ухищрения, так и не удалось протянуть руку к управлению халифатом, немножко и посодействовала его переходу в лучший мир, так сказать, из благих целей, чтобы бедняга не очень-то долго мучился. Но ты не бросайся словами. Между понятиями «убили» и «ускорили течение болезни» — большая разница. Согласись с этим, сын мой!
— Моя бабушка ничего не предпринимала сама. Ее действия направлял проклятый перс.
— Ты имеешь в виду отца нынешнего визиря, Яхью ибн Халида?
— А кого же еще! Конечно, его! Как только отец отрекся от завещания деда, вольноотпущенник принялся обхаживать больного. Отец мой был слаб, и персу удалось подсунуть ему другое завещание. Когда же дело было сделано, отец стал помехой, его быстренько убрали. Может быть, яд, как болтают, и преподнесла дорогая бабушка, этого я не знаю, но истинный виновник смерти — вольноотпущенник. Не случайно он первым узнал печальную новость и тотчас, среди ночи, явился к Харуну ар-Рашиду. И смотри, наставник, как эмир правоверных отблагодарил его: назначил визирем его сына, который теперь управляет всем халифатом. Если уж говорить начистоту, визирь и халиф поменялись местами: в действительности эмиром правоверных стал Джаафар ибн Яхья.
Глава XXXI
БАРМЕКИДЫ И ХАЛИФАТ
Шейх Исмаил думал о том, что притязания Ибн аль-Хади до некоторой степени законны, но могут, к сожалению, нарушить установившийся порядок, вызвать смуту, подорвать могущество халифата и поэтому должны быть признаны необоснованными.
— Сын мой, ты предвзято судишь о Бармекидах, — проговорил он, замечая, как испарина покрывает загорелое лицо юноши, — осуждаешь любой их поступок, словно они заклятые враги. Бармекиды оказали халифату такие услуги, каких мы больше ни от кого не видели. Роль этого семейства неоценима. Я сам хашимит, ты хашимит, эмир правоверных тоже, у нас одна плоть и кровь, общие враги и друзья; наши действия должны быть согласованы. Но ты несправедлив к Бармекидам. Как ты можешь плохо о них говорить? Разве не помнишь, что именно Халид, дедушка Джаафара ибн Яхьи, помог Абу Муслиму, выступившему против последнего омейядского халифа, и это было нам на руку: Омейяды были сброшены, мы захватали власть? А потом, когда халиф Абу Джаафар аль-Мансур убил Абу Муслима и в пограничных областях восстали курды и персы и халифат, казалось, вот-вот распадется, разве не тот же Халид сумел уговорить повстанцев и без применения военной силы установил мир и спокойствие? А сколько он и сын его Яхья положили трудов на то, чтобы создать государственные меджлисы и диваны, наладить их работу? Нынче дела Халида успешно продолжают оба его внука, Джаафар ибн Яхья и аль-Фадль ибн Яхья. Разве ты не знаешь об этом или забыл? Бармекиды, сын мой. — воскликнул старец воодушевляясь, — это столпы халифата, наша гордость и наша слава! Взгляни на Багдад — и ты увидишь блестящие результаты их деятельности: библиотеки, равных которым нет в мире, арсеналы, больницы, суды. На протяжении трех поколений Бармекиды способствуют развитию науки, философии и литературы. Они создали в городах регулярную стражу, без которой мы теперь и дня прожить не можем. А как много они сделали переводов с других языков, и в первую очередь с греческого, хинди, персидского! Под их руководством работали иудеи, христиане и мусульмане. Кто, как не Яхья ибн Халид, позаботился о переводе грека Птоломея и впервые познакомил нас с его произведением «Аль-Маджисти»?