Повинуясь приказу, хранитель занавеса, телохранители и слуги покинули Большой зал.
Харун ар-Рашид был заинтригован: не услышит ли он наконец то, что его так волнует последнее время?..
— Разреши говорить! — попросил старец, дождавшись, когда щелкнула дверная задвижка.
— Тайным людям сюда не проникнуть, — пояснил халиф, — говори, дядюшка! Требуй чего хочешь!
— Моя просьба касается Ибн аль-Хади, — без утайки начал шейх Исмаил и запнулся, заметив, как нахмурилось лицо эмира правоверных.
«Может быть, я совершаю оплошность? — подумал он неожиданно. — У халифа много забот. Эта ли самая важная? Она ли грозит смутой? Не лучше ли встать на защиту Бармекидов? Но дело начато…». И, не сводя с Харуна ар-Рашида испытующего взгляда, он проговорил:
— Твой племянник — один из самых способных молодых хашимитов.
— Это еще как сказать! — резко возразил халиф и добавил, смягчая тон: — Но я ему прихожусь дядей и подтвержу свое расположение. Юноше нужны деньги, подарки?
— Хашимиты получают в достатке и даже в изобилии все, что им нужно. Ибн аль-Хади жаждет высочайшего отличия. Из лучших побуждений он хочет быть как можно ближе к эмиру правоверных.
Харун ар-Рашид не сомневался — разговор пойдет о его дочери; по все же пустился на хитрость.
— Я готов устроить племянника со щедростью, достойной Хатима, — произнес он напыщенно. — Мы оба родственники пророка.
— Юноша есть юноша, — гнул свою линию шейх Исмаил. — Он хочет быть еще ближе к халифу…
— Я готов доказать родственные чувства, — ответил Харун ар-Рашид, думая, что намек слишком явный, чтобы продолжать притворяться. Теперь нужно было опередить шейха, и он проговорил: — Я дам племяннику все, что он захочет, кроме руки моей дочери Аалии.
— Ах, как жаль! Ему ничего другого не надо! — воскликнул старец и перешел на официальный тон, показывая тем самым свою обиду: — Ибн аль-Хади безропотно покорится желанию эмира правоверных. Но расположение и внимание, которые проявил ко мне халиф, ободряют меня. Не будет ли мне высочайше разрешено задать еще один вопрос?
— Говори, дядюшка. Нам приятно вести с тобой беседу.
В знак благодарности шейх Исмаил сложил руки на груди.
— Почему эмир правоверных считает Ибн-аль-Хади недостойным женихом для своей дочери? — спросил он почтительно. — Разве кровь обоих не соединена в крови деда аль-Мансура, человека приятного, халифа знатного, да будет земля ему пухом?
— Я не сказал, что племянник недостоин моей дочери, — ответил Харун ар-Рашид, сжимая халифский жезл, который держал в руках. — Но самым достойным из всех достойных будет тот, за кого она выйдет замуж. Я искренне сожалею, что ты, дядюшка, опоздал. Аалия обручена.
— Обручена?! — чуть не поперхнулся шейх Исмаил, удивляясь тому, что обручение не объявлено. — Прости, эмир правоверных! Если б я знал, то не стал бы приставать к тебе с подобной просьбой.
Халиф беспокойно задвигался на тахте. Он ждал, что старец, догадавшись, поднимется и уйдет. Но шейх Исмаил не трогался с места. Тогда Харун ар-Рашид пояснил:
— Визирь Джаафар ибн Яхья просил у нас руки Аалии для Ибрагима Абд аль-Мелика, который, так же как Иби аль-Хади, является нашим племянником по мужской линии. Мы не желаем тебе отказывать, дядюшка, по взять свое слово обратно было бы недостойно. Оно дано хашимиту.
Старец закусил губу, он боялся проговориться и выдать себя. Подумать только, его обошел Бармекид, которого он собирался взять под свою защиту!
— Пусть наш племянник попросит что-нибудь другое! — предложил Харун ар-Рашид, имея тайную цель выведать истинные намерения Ибн аль-Хади.
Глава XL
ЕЩЕ ОДИН ПРОВАЛ
Шейх Исмаил приободрился: сватовство сорвалось, и о нем следовало забыть, так тем более нужно было использовать стремление халифа возместить неудачу!
— Отказаться от слова, данного хашимиту, недостойно, — проговорил он. — Я это отлично понимаю. Я посулил Ибн аль-Хади возвысить его и должен сдержать обещание.
Харун ар-Рашид наблюдал за стараниями шейха Исмаила оправдать свою настойчивость. Старец хотел обуздать юношу, и это было в интересах халифата. Но эмир правоверных не терпел, чтобы вмешивались в его дела.
— Твое стремление укрепить власть нам известно, и мы высоко его ценим. Могущество халифата зиждется на советах мудрейших, — процедил он сквозь зубы. — Как ты думаешь, что можно сделать для Ибн аль-Хади?
— Я безмерно счастлив, что эмир правоверных, да продлит аллах его дни, заботится о племяннике и ценит мои скромные усилия. Мне кажется, юноше нужно дать высокую должность, — проговорил шейх Исмаил и умолк. Затем предложил: — Трудно сказать какую… Может быть, передать ему управление Египтом или Хорасаном…