Во-первых она была уверена в том, что в письме нет ничего такого, чего не стоило бы знать ее мужу. Иначе Кэтрин бы написала лично ей! А во-вторых это было доверием к Седрику, ведь он читал ей письмо Рэтленда. Кэти писала о дворцовых сплетнях, о том, что из-за траура по Испанской принцессе при дворе нет никаких развлечений кроме охоты и состязаний. Что в основном развлекает кавалеров, а не дам. О том, что на испанский манер двор одет в белое потому, что при испанском дворе - это цвет траура. И уже в самом конце было несколько слов о леди Марджори. О том, что она никак не забудет последний визит Седрика ко двору. А еще о том, что Марджори измучила леди Кэтрин вопросами все ли в порядке у герцога Сомерсби и все ли в его семье живы и здоровы. И Кэтрин совершенно не понимает этого ее интереса.
Седрик и Айлентина одновременно посмотрели друг на друга.
- Отравленный миндаль? - Спросил Седрик.
- Боюсь, что да. - Подтвердила его догадку Айлентина.
- Неужели она на это способна? - Седрик не мог поверить в такое коварство молодой хорошенькой женщины.
- Она, или мать баронесса Колебреден. - Уточнила Айлентина. - А кто бы еще хотел освободить место рядом с вами? Я мешаю только Марджори. Именно она мечтает стать вашей женой.
- Похоже. - Передернул плечами Седрик. - Я напишу Рэтлендам об отравлении. Пусть знают об этом. Они будут молчать, но присмотрятся к дочери и к матери.
- Да. - Согласилась Айлентина.
После этого дня Айлентина часто теперь занималась рукоделием в кабинете мужа. Даже когда Седрик работал вместе с секретарями. И даже иногда помогала мужу разбирать бумаги. Она уже совсем поправилась. Болевшие вместе с ней дамы тоже и замок жил своей обычной жизнью.
Закончился ноябрь, наступил декабрь. Погода была переменчивой. То выпадал снег и был небольшой мороз, то наступала оттепель, снег таял и целыми днями туманная морось окутывала все вокруг. В такие дни Айлентина сидела с дамами и падчерицами в соларе за рукоделием. Или приходила к мужу в кабинет и вышивала там у камина, пока он работал с документами. Она не ездила с ним ни в объезды двух ближних деревень и мельницы, ни на охоту. Она просто всегда ждала мужа и пасынков дома.
Впервые после своего траура Айлентина решила устроить в Осборне большой праздник на Рождество и объявила об этом Седрику. Тем более, что еще уезжая из Лондона весной, Седрик пригласил в замок на Рождество женихов своих дочерей. Айлентина предложила ему еще написать Рэтлендам и пригласить их. Седрик с удовольствием согласился. Уже с десятого декабря, за две недели до Рождества, Айлентина и под ее руководством почти весь замок стали готовиться к Рождеству.
В пятницу, за неделю до праздника, за ужином, Седрик предложил съездить на два дня в Питерборо на рождественскую ярмарку. Правда он заранее был уверен, что Айлентина откажется и ехать придется ему самому с детьми. Он хотел кое-что купить в городе к Рождеству. Седрик удивился когда Айлентина сразу поддержала его предложение и все дружно решили, что наутро, сразу после завтрака, едут в город. Правда Айлентина выразила озабоченность по поводу раненой руки Джеффри.
- Миледи, - отбивался от ее заботы Джеффри. - Моя рука хоть и на перевязи, но я хорошо держусь в седле. - Смеялся он.
Утром все вышли на замковый двор. Седрик был приятно изумлен - конь Айлентины, Силвер, стоял покрытый синим чепраком, с серебряной застежкой на груди. Именно в таком виде он подарил коня жене. Но главное, на его спине красовалось синее бархатное дамское седло, которое тоже подарил Седрик, и которое до этого пылилось в конюшне, в каморке.
С колена конюха и опираясь на руку мужа Айлентина села в седло. Седрику подвели его Левела. Наконец все уже сидели верхом и Седрик оглянулся на жену. В теплом плаще, крытом серебристой парчой, и отделанном привезенным из Северных стран мехом песца, с очень сложной прической, покрытой тончайшей серебристой вуалью, величественно восседая на своем серебристом коне, она выглядела даже не герцогиней, а королевой. Седрика захлестнула гордость, что эта роскошная, по всем понятием, женщина - его жена. Полюбовавшись женой он посмотрел на дочерей. Девушки были ослепительно прелестны в одинаковых теплых голубых плащах расшитых золотой нитью и отороченных нежным мехом палевой ласки. И Седрик снова испытал гордость - теперь уже отеческую, за своих детей. Потому что дочери были прекрасны, а сыновья мужественны и хороши собой. Даже маленький Уильям, в нетерпении вертевшийся на коне, сидя в седле впереди Джозефа.
Довольный и гордый Седрик скомандовал выезжать. Отряд был большим. Герцог и герцогиня, пятеро детей герцога, камеристки жены и дочерей, рыцари Седрика и сыновей, Капитан Берг и часть личной стражи герцогини, воины охраны.
Это был настоящий парадный выезд герцога. Первый парадный всей семьей со времени его приезда в Осборн.
Погода была прекрасной. Легкий снежок покрывал землю, мороз был небольшим, а солнце светило ярко. До Питерборо добрались довольно быстро, даже не успев замерзнуть.
Часовые на надвратной башне города издалека заметили герцогское знамя и послали за шерифом. Так что когда герцог с семьей въезжал в городские ворота его уже встречал шериф под звуки фанфар.
Приезд герцога и его семьи наделал много шума в городе. Все сразу же отправились на ярмарку. Седрик был щедр, оплачивая покупки жены, дочерей и их камеристок. Джеффри и Джозеф платили за себя сами. Уильям вертелся во все стороны, чуть не падая с седла. Когда все же холод дал о себе знать, озябшие, но довольные и веселые все отправились в городской дом. Ночевать решили в городе. Чтобы назавтра еще раз посетить ярмарку и уже потом отправиться домой. Несмотря на то, что шел рождественский пост и набор блюд был довольно ограниченным, ужин прошел весело, с шутками и воспоминаниями с ярмарки. Дом в Питерборо был намного меньше лондонского и семья герцога и все рыцари с трудом могли разместиться за столом. Ночевать же и вовсе приходилось по несколько человек в комнате. В кабинете Седрика поставили топчаны и разместили там леди Меган и камеристок Фелисити и Фелони. Так что волей - не волей Седрик и Айлентина оказались в одной спальне. Но Седрик был очень доволен сложившимся положением.
- Как будем ночевать, миледи? - Радостно спросил жену Седрик, когда Меган за ширмой переодела ее в ночную рубашку и халат, и ушла.
Сам он уже тоже был приготовлен Демианом ко сну и стоял возле камина в халате.
Выйдя из-за ширмы Айлентина оглядела спальню.
- Если бы это было лето, вам бы пришлось спать в кресле, милорд. Но зимой я этого допустить не могу. - Она открыла сундук и достала меховое одеяло. - Придется спать на одной кровати.
- Очень рад этому, миледи! - Обрадовано воскликнул Седрик и поспешно забрав у жены одеяло бросил его на кровать.
- Кровать большая, так что между нами можно будет положить большую подушку - валик. И у каждого будет свое одеяло. - Остудила радость Седрика Айлентина. Недовольный Седрик поджал губы и смотрел как жена устраивает постель. Она действительно уложила посередине длинную подушку - валик, по обеим сторонам от него расправила два меховых одеяла. Сохраняя тайну их отношений и потому, что камеристки спали в соседней комнате, она сама сделала эту несложную работу. Скинув домашние туфли, но не снимая халата Айлентина забралась в постель и закуталась в меховое одеяло. Седрик по-прежнему стоял у камина.
- Милорд, вы решили спать стоя? - Осведомилась она, устраиваясь поудобней. - Ложитесь.
- Не могу отказаться от вашего предложения, миледи. - Седрик подбросил в камин дров и лег на свою сторону кровати.
- Загасите, пожалуйста, свечи, милорд. - Попросила Айлентина.
Вытащив руку из-под одеяла он потянулся за подсвечником, стоящем на прикроватном столике. Взяв его он загасил свечи и спальня погрузилась в веселый полумрак развеивающийся сполохами пламени из камина. Благодаря отсветам языков огня предметы в комнате отбрасывали на стены причудливые тени. И даже казалось что дамы и рыцари на гобелене шевелятся.