- О, милорд, этот ваш грех я с удовольствием возьму на себя. Я в этом грешна еще больше. - Пообещала Айлентина. Они рассмеялись.
Часть добычи была приготовлена к ужину. Часть отправлена в коптильню. Ее должны были забрать с собой, в качестве пропитания, уезжающие через два дня Глостер, Бишоп и Фицгилберт.
После веселого ужина слушали менестрелей. Айлентина сославшись на усталость, оставила мужчин за вином и разговорами. Перед уходом Айлентины герцог Глостер рассыпался перед ней в комплементах ее охотничьим талантам. Айлентина присела перед ним в благодарственном реверансе. Глостер поцеловал ей руку и посетовал на то, что право проводить ее в спальню принадлежит Седрику. Айлентина перехватила острый, как кинжал, взгляд мужа. Седрик кивнул остающимся за столом и пообещав, что скоро вернется, повел Айлентину к лестнице. Едва они поднялись на второй этаж Седрик дал волю своему негодованию.
- Я что-то не пойму, миледи! Глостер так восхищается вами, наговорил вам кучу комплементов! Да еще это сожаление, что не может проводить вас до спальни! Что это значит! Он может быть сам имел виды на вас по окончании вашего траура? - Седрик был крайне не доволен.
- Что вы! Конечно же нет, милорд! - Рассмеялась Айлентина. - Разве вы не видите? Он проверятет какие между нами отношения и дразнит вас! Он брат короля и чувствует свою безнаказанность. Кстати, милорд, вы бы тоже не пошли меня сейчас провожать, если бы не выходка Глостера. - Заметила Айлентина.
- А вы бы пустили меня к себе в спальню, миледи? - Пристально взглянул на нее Седрик.
- Идите к гостям, милорд, - улыбнулась Айлентина. - Вас ждут в зале. Я доберусь сама. Нам еще два дня ублажать гостей.
К сожалению на следующее утро епископу Бишопу нечем было заняться. Разве, что лично отслужить утреннюю службу в замковой часовне. Никто не смог отказаться от посещений молебна, не желая связываться с епископом. А Бишоп доставил себе удовольствие, показав свою власть и максимально затянув службу. Наконец прозвучало последнее "Аминь!" и все двинулись в зал к завтраку. У мужчин урчало от голода в животах. Они жадно набросились на еду. После завтрака Айлентина сославшись на неотложные дела по хозяйству, первой исчезла из зала. Бишоп засел в замковой библиотеке, Седрик и герцог Глостер заперлись в кабинете, оказалось, что Глостер привез еще одно распоряжение короля. Джеффри и Джозеф поспешили на учебное ристалище. Один Фицгилберт, неприкаянно болтался по замку. Злясь на себя и весь белый свет за то, что от него ускользнула такая богатая невеста.
Айлентина посидела в прядильной мастерской. Потом поднялась в комнату отведенную для шитья. Убедившись, что кругом порядок и работы выполняются должным образом она вышла на внешнюю галерею опоясывающую по периметру замковый двор. Она с удовольствием вдыхала свежий утренний воздух и наблюдала за облаками, оперевшись спиной о колону. Вдруг Айлентина услышала скрипучий голос епископа и возмущенное повизгивание Фицгилберта. Они шли в ее сторону. Барон жаловался на свою неудавшуюся женитьбу. А епископ выговаривал ему, что если он хотел этого брака, то надо было сразу же, как только король пообещал ему дочь Сомерсби, просить письмо у короля и во весь опор скакать сюда. А не набивать брюхо мясом и не ждать пока к Сомерсби поедет Глостер. У Глостера свое поручение от короля. На счет воинской повинности. Но Фицгилберт продолжал скулить, что он думал, что так будет лучше. Что присутствие брата короля придаст ему, Фицгилберту, больше веса в глазах Сомерсби. Епископ обозвал барона болваном и Айлентина мысленно согласилась с ним. Она не хотела с ними встречаться, но и деться ей было некуда. Галерея была открытая и куда бы она не пошла, они ее бы заметили. Взгляд Айлентины упал на дверь в башню. Она была прямо напротив нее и была открыта. Это была та самая башня с винтовой лестницей вокруг большого каменного столба, где в ночь свадьбы дочерей, Седрик ловил Айлентину. Она снова выглянула из-за столба, за которым она стояла. Похоже эти двое тоже шли к этой лестнице. Но если быстро юркнуть в дверь Айлентина успевала спуститься вниз и где-нибудь там исчезнуть. Она перекинула шлейф через левую руку и рванулась в открытую дверь, быстро захлопнув ее за собой. Отбросив шлейф и подобрав повыше подол она почти бегом начала спускаться вниз. За очередным витком лестницы, на самой середине, она налетела на Седрика. Он буквально поймал ее, поднимаясь наверх.
- Ох! - Выдохнула Айлентина.
- Что с вами, миледи? Вы чуть не сбили меня с ног! Можно подумать, что за вами нечистая сила гонится.
- Почти. Там - она показала пальцем вверх - спускаются епископ и Фицгилберт. Идемте скорее вниз.
- Боюсь ничего не выйдет, миледи. - Хмыкнул Седрик. - Внизу за дверью, Глостер разговаривает со всеми рыцарями.
Айлентина застонала.
- Похоже мы с вами в ловушке, миледи.
- Ну уж нет. Идемте, милорд. - Айлентина схватила Седрика за руку и потянула за собой. Поднявшись на две ступени, она нажала на один из камней из которых был сложен столб. Что-то щелкнуло и часть столба спустилась вниз открывая площадку на которой вполне могли уместиться двое, да еще в полный рост.
- Ого! - Изумился Седрик.
- Ну скорее же, милорд! - Айлентина потянула его за собой в тайник.
- Не боитесь, миледи?
- Кого? Вас?
- Темноты. - Весело спросил Седрик.
- С вами нет, ну скорее же!
Седрик вошел в тайник и обнял Айлентину за талию. Она надавила на угол камня над входом и кусок стены встал на место оставив их в полной темноте. Седрик обнял Айлентину второй рукой за спину и крепко прижал к себе. Она замерла. Ей показалось, что ее сердце пропустило несколько ударов. Ровно столько, сколько понадобилось времени, чтобы в ней что-то шевельнулось. Седрик провел рукой по ее спине и она почувствовала, как лицо ее покрылось румянцем. Благо в темноте Седрик этого заметить не мог. Надежда на что-то радостное и светлое проснулась в ней и.... тут же умерла. Страшная картина весеннего утра почему-то встала у нее перед глазами. Она явственно увидела окровавленные тела Ричарда и Николаса. Почему именно сейчас? Айлентина тихо застонала и качнулась. Но сильные руки Седрика еще сильнее прижали ее к нему.
- Не бойтесь темноты, моя госпожа. - Прошептал он ей. - Вы же здесь не одна. Скоро мы выйдем отсюда. Я обопрусь спиной о стену, а вы прислонитесь ко мне. Не будут же они бродить по лестнице вечно.
Айлентина с благодарностью прислонилась к Седрику. Она действительно побаивалась темноты.
- Да, милорд, спасибо. - " Он решил, что я боюсь. Пусть будет так" - подумала она. Он все равно ничего не поймет. Если бы знал в чем действительно причина ее слабости! И в страшном видении и в нем самом! Она знала, понимала, что не должна расслабляться. Но в его руках она чувствовала себя такой защищенной и ей было так уютно и хорошо! Она судорожно вздохнула и положила руку ему на грудь. Это было ее ошибкой! По-видимому Седрик воспринял это, как добрый знак, как своего рода приглашение. Седрик поцеловал Айлентину куда-то в висок, потом скользнул ниже и завладел ее губами. Она попробовала вырваться, но каменный тайник был тесен. Ощутив на губах ее вкус Седрик понял, что у него большие сложности. Что нужно остановиться, не заходить дальше. Прекратить это немедленно, пока он еще в состоянии соображать более-менее здраво. Но он отмахнулся от этих безмолвных предостережений. Да и как это сделать? Наконец-то он целует ее. Не то легкое прикосновение губами на Рождество под омелой. Нет! Настоящий, страстный, по крайней мере с его стороны, поцелуй. Она такая мягкая, нежная, вся пропахшая лимоном и лавандой, а это только еще сильнее возбуждает! Седрик думал только об этом долгом поцелуе, не обращая внимания на прилив возбуждения и тяжести в паху. Но при этом, как сквозь туман, он отметил в своем сознании странное ощущение удовлетворения. Победа! Пусть маленькая, на один шажок, но победа! Айлентина расслабилась и обмякла в его руках. Он наслаждался ею, как хорошим вином. Она и пьянила, как вино! Седрик позволил себе более смелую ласку. Он скользнул рукой от талии Айлентины вверх по ее боку и осторожно коснулся ее груди. Потом слегка погладил большую округлость и накрыл ее своей большой ладонью. Оказалось, что его большая ладонь, полностью обхватывает одну ее грудь. Седрик слегка сжал пальцы. Это было его ошибкой! Она тот час же пришла в себя и попыталась оттолкнуть его. Но некуда было.