— Успокойся и дай мне объяснить…
— Нет! Очередное твоё «я ничего не чувствую к нему» мне слышать осточертело! — Парень схватил её за руку, да так, что девушка стиснула зубы. — Что вы делали этой ночью?!
— Стояли у обрыва, — сверкнула она глазами, но видела, что он не поверил ни единому слову.
— Мне нужна правда, Сакура, что ты делала с НИМ этой ночью? — Акасуно был непреклонен, его глаза словно были готовы разодрать на части, но девушка смотрела не лучше. Сакура сейчас чувствовала, словно её обвиняют ни за что. Всё это время она держала в голове мысль, что Сасори переживает, что надо быстрее вернуться, надо быть холодной ради него и думать здравым умом, а, приехав, она получает обвинения и подозрения?
— Приехала на край обрыва и разговаривала, но переговоры не прошли успешно. — Мужчина неожиданно схватил её вторую руку, подтащив к себе. Мозг отказывал понимать, только ревность, которая поглотила его с головой, а ещё эта навязчивая идея о несправедливости. Почему ему можно обнять её, поцеловать, сказать что угодно, и на это никак не отреагируют, но, если подобное сделает Сасори, всё падёт крахом. Чувство лишения, словно ему запретили полноценно дышать, когда другим это дозволено, даже с лихвой!!!
— Ты что, такая же, как эти штамповки?! Повелась на его лживые слова и красоту?! — Девушка расширила глаза, но тут же сузила их. Ах, вот как, братик…
— Всё это время я думала, как бы побыстрее приехать к тебе, знала, что ты места себе не находишь, но не могла раньше. А ты, оказывается, хорошей фантазией владеешь, Сасори. Отпустил меня, — последнюю фразу девушка сказала так резко и холодно, как могла, вложив всё своё раздражение. По правде говоря, она должна сказать это Учихе, но такие мысли брата стали последней каплей.
— Что же ты ему так не говоришь? — Сузил Акасуно глаза, только сильнее сжав её руки.
Ну ладно… Харуно вывернула руки, так что освободилась сама собой и, сделав несколько шагов назад и одарив брата хмурым взглядом, сказала:
— Говорю, только он, как ты, такой же непробиваемый баран. — Сакура прошла мимо него в дом, оставляя Сасори стоять с опущенным взглядом и холодом в сердце, который сама же и вызвала. Когда парень услышал, как за сестрой закрылась дверь, поднял голову к небу. Очередная ссора, которая в сердце оставила словно порез. Зачем она так? Почему не может увидеть очевидного, почему словно целый мир был против него сейчас? Он не имел никакого права ревновать, но и просто принять эту ситуацию не мог…
Сасори повернулся в сторону гаража и, открыв его, сел в свою машину, выехал и уехал к человеку, который сейчас мог помочь ему оттянуть время и дать хоть какой-то шанс оградить её от Учихи — Акасуно ехал к Дейдаре.
Сакура сидела в своей комнате, только что сняла этот отвратительный сарафан и, надев свою обычную одежду: джинсы, кеды, толстовку, сразу почувствовала уверенность в себе. Но знаете, что девушка делала дальше?
Харуно достала свой нож и стала резать сарафан на тонкие полоски, чувствуя, как это успокаивало воспалённые нервы, которым нельзя давать воли, иначе потом последствия будут неизбежными.
Но её мысли словно кричали в голове, а обида стала давить. Да как у Сасори только язык повернулся?! К чему эти подозрения, эти сцены ревности, к чему они?! Девушка стиснула зубы и кинула нож в стену, тяжело задышав. Ещё этот Саске… Чёрт, да почему она оказалась в такой ситуации, меж двух огней?! Какого лешего теперь нужно быть втройне аккуратнее, что с Учихой, что с Акасуно?!
— Как вы меня все зае****… — подобрав с пола нож и посмотрев на своё отражение в нём, сказала девушка. Серьёзно, уже выдержка начинает давать клин, но сам факт, Сасори её посчитал штамповкой! А Саске даже мнения её слышать не хочет! И как сейчас объяснить Сасори, что ничего серьёзного не было?!
Но тут грянул вопрос: «А почему вообще я должна оправдываться? Из-за пустых подозрений, которые сам себе придумал мой брат? Так же и к Саске, а с каких пор я должна играть по его правилам и послушно терпеть все эти резкие порывы? Кажется, оба забыли, что я — “Снежная Королева” и киллер в одном лице, что же…»
Звонок в дверь был весьма неожиданным, особенно только проснувшись, поэтому полуработающий мозг выдал, что ничего такого не будет, если открыть дверь, будучи в одних трусах.
— Да? — Сонно открыл дверь Дей, но тут широко раскрыл глаза, увидев Акасуно собственной персоной с взглядом «я хочу убивать». Так, уже настораживает… — Ну, ты это… Проходи, что ли.
Тсукури впустил друга в свою собственную квартиру, закрыв за мафиози дверь. Сасори не раз тут уже бывал, обычно это закачивалось хорошей пьянкой и загулом, но не сейчас.
— Чем обязан в такую рань? — Потёр себя руками Дей, ибо только вылез из-под одеяла, и он ещё, как собственно и его тело, не привык к холоду и тому, что сейчас придётся думать.
— Ты один в квартире? — Серьёзно посмотрел на друга Сасори, Дей вздёрнул бровь.
— Один, но учти, если что, орать буду громко, — попытался усмехнуться блондин, но тут же убрал ухмылку, напоровшись на загоревшийся взгляд друга. чего это он удумал? — Эй, я серьёзно, орать буду…
— Это не понадобится, если только не заупрямишься. — Дейдара сглотнул, увидев злобную ухмылку Сасори. Так, дело пахнет керосином, что красноволосый снова придумал? — Поехали в прямо сейчас в ЗАГС.
У Дея отвисла челюсть. Так, стоп… Он явно не спит, вчера не пил, Акасуно выглядит вполне реально…
— Чувак, я всё понимаю, но этого не понимаю, — голубоглазый нервно хохотнул, увидев, что злобная усмешка и подчиняющий всё живое взгляд никуда не делись. — Нет… Нет, я отказываюсь в это верить!
— Да, Дей, быстро руки в ноги и за мной, я уже позвонил Грен-сану, чтобы её привезли туда же.
— Её? — не понял Тсукури, Акасуно кивнул.
— Ты должен сейчас расписаться с Сакурой. — У блондина глаза на лоб полезли, он тупо завис. А может, всё-таки бухал вчера и не помнит?
— Так… — Он посмотрел по сторонам. — Хотя я рад, что ты не голубой, но объясни мне на фига?! Разве ты не влюблён в Сакуру, да и плюс у неё скоро свадьба с этим придурком Учихой, какого хрена сейчас резко ты решил это?
— С какого хрена, говоришь? — Сузил глаза Акасуно, отчего Дей вздрогнул. Да что с его другом, сам не свой…
Через два часа.
— Согласен ли ты, Дейдара Тсукури, взять в жёны Сакуру Акасуно и быть ей верным, любить до последнего вздоха, в радости и горести, в богатстве и бедности, храня эту любовь долгие и долгие годы? — спросила пухленькая регистраторша мужчину.
Вообще, то, что сейчас было — это из ряда вон выходящее: приехали люди с оружием, так и так, сейчас тут будет свадьба, и отказать невозможно, ибо женятся не абы кто, а сами «верхушки криминального мира». Но когда на бракосочетание пришло всего трое человек, из которых два парня — один словно вечность не спал, другой был весь взъерошенный с длинными блондинистыми волосами — и девушка, которую просто притащил сюда силком красноволосый, но заставить её стать возле блондина, помог сам Дей, сказав, чтобы малышка Сакура не парилась так.
И вот стоят жених — в помятой рубашке и наспех надетом костюме с распущенными волосами, и невеста — в толстовке, джинсах и кедах, которая, казалось, как только её убедили участвовать в этом, потеряла интерес к миру и жизни в целом, хотя откуда регистраторше знать, что это обычный взгляд Харуно?
— Да, — кивнул, ухмыльнувшись, Дейдара, посмотрев на свою «невесту», которая молчала, просто смотря на лежащие на столе кольца, которые сейчас будут одеты, словно цепь…
— Согласна ли ты, Сакура Акасуно, взять в мужья Дейдару Тсукури и быть ему верной, любить до последнего вздоха, в радости и горести, в богатстве и бедности, храня эту любовь долгие и долгие годы? — Девушка молчала, она даже не знала, что выходить замуж — это так страшно… Серьёзно, казалось бы, сейчас ей кое-как объяснили, что так надо, и она даже поняла зачем — чтобы задержать собственную свадьбу с Саске, но, чёрт, почему ей кажется, словно сейчас совершается какая-то ошибка?