— Любишь её? — совершенно спокойно спросил брат Королевы, чувствуя, как нутро начинало медленно ломаться, требуя к этой персоне жесткости и грубости, но голова понимала: сейчас не время.
— Больше жизни, — так же ответил Саске, медленно повернувшись к нему. — Я понимаю, ты её брат и хочешь Сакуре только счастья, особенно после всего того, что произошло. Но и ты должен меня понять, я хочу того же.
— А если она тебя не любит?
— Любит.
— Откуда уверенность?
— Нелюбящий человек не будет рисковать своей жизнью за кого-то, не будет, стараясь избежать ошибки, прятать все чувства и не позволит себе помочь. Разве ты так не считаешь? — спокойно спросил Саске, чувствуя, что впервые с этим угрюмым человеком можно поговорить иначе.
Но как же он ошибся, думая, что налаживает отношения с будущим родственником. Акасуно просто из всех сил давил себя. «Значит, так Сакура относиться к этому…»
Её же мужчина видел немного иначе: и жертвующей, и хрупкой, и сильной. Он не хотел верить, что ещё для кого-то она может быть самой редкой из всех своих масок — настоящей.
— Верно, нелюбящий не будет. А вот просто мудрый и ценящий жизнь — да. Не путай эти понятия, — холодно и даже жестоко произнёс Сасори, видя, как слегка дрогнули губы его собеседника, словно уже хотели поспорить, но сдержались.
— Так или иначе, я не брошу её, — с металлом в голосе сказал Учиха, столкнувшись взглядом с Сасори. «Марионеточник явно ничего не знает ещё, иначе их беседа началась по-другому». Но за эти слова парень был готов ответить, правда, видно, что карие глаза брата Сакуры непреклонны. «Теперь ясно, в кого это у неё…»
— Я «рад» за твою ответственность, но так же воодушевлённо посмей сделать больно, думаю, знаешь, чем это чревато. — Оба сузили глаза.
«Да, мирный диалог не для них».
Если Учиха ещё как-то пытался говорить спокойно, то Сасори рубил всё попытки на корню.
— Сам-то не рань, — бросил Саске, тут же в палате стало словно наэлектризовано.
Мало ли, какие ещё слова могли быть снова сказаны им в порыве, если бы в коридоре не послышалась возня. Тут же не распахнулась дверь, куда влетели санитары и лечащий врач Сакуры, увидев этих двоих и тут же заявив:
— Сердце нашлось! Сейчас же будет пересадка!
— Как?! — тут же вырвалось у них одновременно, но им больше ничего не сказали, лишь выдворили из палаты и повезли больную в операционную. Закрыв с шумом в коридоре двери и оставляя их в полной потерянности от такой новости.
«Значит, сейчас всё мучения будут закончены? Сейчас её спасут?»
— Ну, как вам моя работа? — заставил их обернуться немного смеющийся голос Гаары, который стоял с руками в карманах и ухмылкой, смотря в упор на Акасуно, который, честно признать, тут же насторожился, сузив глаза. — О, Учиха, сколько лет…
— Демон, — сжал кулаки Саске, тут же чувствуя новую волну ярости, вспоминая, какую роль сыграл этот человек в его с Сакурой судьбе, но Собаку-но даже бровью не повёл.
— Ну-ну, разве я сейчас не спас нашу Королеву? — хмыкнул Гаара, как маленькому поводив пальцем в жесте «ну-ну-ну» Учихе, чем взбесил его.
— Ты кем себя, гнида, возомнил? — прошипел брюнет, но Гаара словно и не слышал его, смотря только на Сасори и улыбаясь, как ненормальный, хотя почему «как»? — Как после всего ты вообще смеешь появляться?
— После всего? Ты мне запрещаешь явиться на важный жизненный этап моей покровительницы? — продолжал злорадствовать Гаара, видя, что Саске всё больше и больше путается.
— О чём ты?..
— А ты не при делах? Как же так? Плохо, плохо… Сакура, думаю, будет важно тебе знать, крупная шишка, и не потому, что её брат такой крутой, напротив, она никто иная, как Королева киллеров, слыхал о такой?
— Что?.. — выдохнул тот.
«Кто она? Та неуловимая Королева? Какого?..»
Но дальше был ещё больший шок, который, пожалуй, объяснить логике Учихи будет трудно… Хотя, скорее, это Акасуно нужно потом в себя приходить, потому что именно к нему Собаку-но быстро подошёл и, не дав даже спросить: «Какого чёрта надо?», сгрёб его в охапку…
— Ну что, теперь спокоен? — по-прежнему улыбаясь, спросил Демон, но подвисший Сасори реально забыл, как говорить. Хотя — нет, простой прошёл, как только Гаара получил кулаком в живот, согнувшись пополам, но всё равно прошептал: — Ух ты, надо запомнить эту твою привычку…
— Заткнись, пока я ещё в себе, — сдержанно, насколько мог, сказал Акасуно, но по сжатым до костяшек кулакам и металлическим эмоциям было видно — он взбешен. — Ты меня со своими собаками не путай, ещё раз такое выкинешь — одним ударом не отделаешься.
— Запомню, — выпрямился и снова усмехнулся Гаара, взбесив всех. — Ну, тогда пойдёмте ожидать результатов, думаю, нам троим больше пока сказать друг другу нечего.
— Впервые согласен, с вами желания говорить ноль, — резко сказал Саске, пиля взглядом Гаару. «Сволочь, психопатическая сволочь!»
— Аналогично, — сложил руки на груди Сасори, и все трое демонстративно сели на разные лавки.
«Честно, — думал Сасори, — этот чокнутый легко отделался. Только подумать, решил его обнять! Этот человек, б**ть, в себе?!»
Но Акасуно было не до драк — сейчас все мысли там, в операционной. И самая главная из них: пусть всё пройдёт успешно.
Саске же пилил взглядом порой этого придурка Гаару: «Да, он сейчас доставил сердце для Сакуры, быстрее всех их, между прочим, но есть кое-что другое… Сакура — Королева, а Гаара теперь у неё на побегушках? Так стоп…, — вдруг замер Саске, вспомнив далёкий день ещё того года, когда его преследовал какой-то мотоциклист, так схоже метнув нож. — Да быть не может… Или может? Чёрт! Одним вопросом больше! Хотя сейчас, это не так важно, я только и хочу услышать, что всё прошло успешно».
А вот Гаара смотрел то на дверь, то на Акасуно, то на Учиху, продолжая усмехаться и то и дело облокачиваться на стену, смотря в слепящую лампу. Он был уверен, нет, он знал, что всё будет отлично. Но почему-то его распирало так себя вести, хотя знает, что выглядит психом. Но после всего он должен был что-то сделать, хотя и получил в живот, и уверен, что получит от Харуно в голову, но позже — сейчас операция.
Пять часов они ждали и ждали, никто не смел уходить, звонки демонстративно каждый сбрасывал и продолжал следить за временем. У кого-то сдавали нервы (у таких как Сасори и Саске), и они начинали бродить из угла в угол. Мимо проходили медсёстры, пациенты, но никто их не трогал, зная, что сейчас эти люди волнуются.
Хотя некоторые попытки заговорить у них были.
— Что-то долго…
— Это стандартная операция, они всегда долго длятся, всё-таки это тебе не вавку зелёнкой мазать, Учиха.
— Заткнись, Демон, я это просто так сказал.
— Сасори, неужто живот бурчит? Думаешь, твой голод поможет Харуно выбраться?
— Ты так и просишь пулю в лоб?
— Нет, просто переживаю, а то твоё урчание уже бесит.
— Так не слушай и заткнись.
— Но…
— Демон, тебе сказали рот закрой! — рявкнул Саске на того, но тот пожал плечами, мол, как хотите.
— Может, в карты?
— Ты дебил? — дёрнул глазом Сасори, видя, как Гаара достаёт пачку карт из кармана пиджака. — Если тебе плевать на происходящее, просто свали отсюда.
— Кто сказал? Я волнуюсь не меньше вашего, ведь я с Сакурой вырос и даже растил её, можно сказать, там сейчас моя дочь, в отличие от вас обоих, я имею право волноваться, но кто сказал, что я намерен это показывать?
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, С*КА?! — Как один обернулись, что Саске, что Сасори. И хоть слова Собаку-но имеют смысл, но желание его придушить у них осталось. «Попрекнуть их в волнении и заявить, что вырастил Сакуру её брату? Нет, он точно себе ищет приключений на одно место».