Но её крайне волновало поведение двух мужчин, которые больше всех окружили её своим вниманием. Сасори, как и ожидалось, каждый день появлялся у Сакуры, проводил с ней время и беседы, старался говорить на какие-то лёгкие и спокойные темы. Но один эпизод девушка с участием брата до сих пор забыть не могла.
Это началось, когда Сакура уже пробовала сама передвигаться. Ходя по коридору больницы, Харуно с улыбкой понимала, как же это здорово — двигаться! Чувствовать собственное тело и его движение, ощущать что-то под ногами и знать, что ты существуешь. Почему этого нельзя было заметить раньше?
Но неожиданно голова закружилась, и ей пришлось остановиться, положив руку на стену, сама же она смотрела в никуда.
— Блин… — сипло прошептала она.
«Однако стоило предупредить врачей, а то проснулась чуть свет и пошла, а вот теперь, что делать?»
Если бы проблема была только в сердце, но — нет, ещё теперь добавились давление и головокружение. По какой они причине — ей не говорили, явно кто-то (а она была уверена, что Сасори) постарался.
«И как мне теперь?.. — сама себя спросила она в мыслях, ругая. — М-да, а может, на полу посидеть? А что, вроде неплохая иде…»
— Ты что тут делаешь? — перебил её мысли голос. Сакура обернулась и тут же глупо улыбнулась.
— А, это ты? Рановато как-то…
— Так, сути это не меняет. — Сасори вздохнул. «Нет, ну, неуправляемый ребёнок!»
Подойдя к сестрице, мужчина молча щёлкнул ей легонько по носу и, пока леди хмурилась, неожиданно поднял на руки. Сакура ухватилась за его шею и поневоле испуганно прижалась, ведь в глазах была одна темнота, такой резкой смены организм ещё не привык чувствовать.
— Как ты от палаты так далеко уйти-то успела?
— Не специально… — тихо сказала девушка ему на ухо, отчего Акасуно немного отвернул голову, выдохнув. «Слишком близко». Но следующие её слова заставили забыть об этом: — Ты меня так в детстве нёс.
— Помнишь?
— Конечно, — всё ещё обнимая брата за шею и немного улыбнувшись, произнесла Харуно. — Такое не забывается, нии-сан.
— Да… — согласился парень, толкая спиной дверь палаты. Положив девушку на кровать, Акасуно погладил её по голове, тут же поцеловав в лобик, отчего она покраснела, опустив взгляд. — Тебе ещё нельзя напрягаться, непоседа. Договорились?
— Но…
— Сакура, — понастойчивее проговорил он, смотря прямо в глаза всего в нескольких сантиметрах от лица девушки. Её зрение уже вернулось в норму, поэтому от такой близости она почувствовала смущение. «Вот только почему? Хотя и в детстве было то же самое».
— Хорошо.
— Умничка, — слегка улыбнулся Акасуно, прикоснувшись к щеке сестры губами. От этого Сакура вся встрепенулась и посмотрела на него широко открытыми глазами, но брат был не возмутим. — Что? Всё в порядке, мы уже это делали. Или тебе неприятно? — Тихо спросил он, пальцами проведя по личику сестрёнки и заправив за ушко прядь волос. Сакура покраснела, отворачивая в сторону лицо и смотря на тумбочку. «Да что это с ним?»
— Сасори, не надо. — Тут же его рука остановилась на лице, перестав поглаживать. Мужчина смотрел на неё, да так, что Харуно и повернуться сюда не хотела. «Не надо?..»
— Ясно. — Убрал он руку и встал с её постели, направляясь к выходу из палаты.
— Почему ты такой? — эти слова заставили остановиться его прямо у двери, хотя казалось, что она сказала их в пустоту. Обернувшись, карие глаза наткнулись на два вопросительных изумруда, в которых так и играли блики раннего солнца и грусть.
— Какой? — спокойно переспросил он, повернувшись к ней всем телом.
— Не знаю, как сказать… — честно ответила Харуно.
«Она похудела, выглядит слабой, бледной и измученной. Ещё этот сожалеющий взгляд…» — Акасуно вздохнул.
— А как мне реагировать? Родная сестра боится моих же прикосновений. Это нормально?
— Твои прикосновения… Они странные, сам не видишь? — не уступала девушка. — Я не хочу ссориться с тобой.
— Но при этом прогоняешь меня.
— Я не…
— Просто, — снова перебил её брат, опять быстро оказавшись у постели, так посмотрев, что, казалось, видит её насквозь. — Я не чувствую тебя.
— Что? — Расширила глаза девушка. «Не чувствует? И это после каждого дня общения?» — О чём ты? Мы часто бываем вместе, разве нет?
— Я не об этом, — холодно произнёс Акасуно, а его глаза потухли. — Скажи прямо, сюда продолжает приходить Учиха? Хотя ничего не говори, знаю, что — да. Насколько вы уже стали ладить, сестрёнка? — словно выплескивая яд, спросил брат. Сакура молчала, смотря прямо в родные, но осуждающие глаза.
Саске запретили сюда приходить, но когда запрет мог остановить его? Учиха шёл на безумства. То взбирался по пожарной лестнице и через окно проникал сюда с ромашкой в зубах. То переодевался врачом, то просто отвлекал своей охраной людей Сасори, а сам пробирался к ней. Правда Саске и Сакура наедине только и делали, что разговаривали. Брюнет мог заставить её засмеяться и улыбнуться, при этом и намёка не было на приставания, разве что мелькали пошлые шутки, но куда без этого? Как уже ясно, то Учиха щекотливые темы о профессии и свадьбы не поднимал. Можно сказать — они подружились. Даже в Фостоне, не так легко было разговаривать, да вообще такой простоты в общении у них не наблюдалось. Естественно, Сасори узнал об этом. Ох, сколько же он подавил в себе эмоций, хотя так же поступил и Учиха, чтобы не послать «братца» с его запретами.
А сейчас, сидя перед ним, как маленькая девочка, которая провинилась, Харуно и не знала, что ответить ему. Он стоит и смотрит свысока, но далеко не высокомерно, а ожидая ответа. Но этот напор и стержень дрогнул, когда Сакура подняла руку и положила на его сложенные руки на груди, посмотрев прямо в глаза.
— Я подружилась с Учихой, но родной мне ты. Зачем ты так делаешь? Ревновать тут глупо, Сасори, и ты это знаешь. Можешь обидеться на меня, но я всё равно… — она замялась. — Всё равно ценю тебя, братишка.
— Боги, — он усмехнулся, сказав это неожиданно мягко, именно как её брат, а не ледышка. Мужчина сел на край постели к ней и приобнял за плечи. — Что же мы с тобой из-за ерунды ссоримся? Как дураки, да?
— Ага… — кивнула девушка и крепко обняла его в ответ, закрыв глаза и улыбнувшись. Но именно в этот момент с лица Сасори улыбка исчезла, а взгляд потускнел. «Сакуре сейчас не нужны эти разбирательства в чувствах».
«Учиха-сучёнок, сделал всё крайне умно — начал с дружбы. Хорошо, я разрешу ему входить, но если хоть посмотрит не так, боюсь, свадьбу всё равно отменят — жених-то будет «слегка» не в состоянии», — прошипел в мыслях Сасори, поглаживая сестру по голове. Харуно обняла его за торс, совсем как в детстве, и так же доверчиво закрыла глаза. — «Она словно кошка: может сама тебя гладить, но если ты это начнёшь делать, когда ей этого не надо — тут же шипит, — но на эту мысль Акасуно хмыкнул. — Котёнок, в таком случае».
Сама же Харуно крепко обнимала брата и думала: «Сейчас-то всё обычно. Но порой прикосновения брата настолько… странные, что от них чувствуются мурашки и в тот же момент тепло» — и именно это пугало юную особу.
А ведь Сасори сдержал собственное слово. Теперь Саске мог приходить к Харуно как обычный посетитель. Но и тут были свои условности: при их встречах присутствовала охрана, причём и Акасуно, и Учихи.
В одну из таких встреч Сакура и подтвердила уже свою догадку — между братом и Саске — война. Эти двое задаривают, заговаривают её, проявляя каждый заботу и нежность. Будь Сакура покапризнее, стала бы использовать сей момент, но нет — девушке было неуютно.
— Не делай так больше, — сжато ответила Сакура. Саске же держа в руке платок, которым только что вытер с краешка её губ крем от суфле, улыбнулся.
— Всё в порядке, не нужно же быть хрюшкой, верно? — Заметив взгляд невесты, брюнет усмехнулся. — Ой-ой, хрюшкой обидно, так, дай подумать… Может, мне тебя называть… Хомячок?