— Ответы на что?! Хватит уже прикрываться защитой! Ты просто хочешь держать меня на коротком поводке!
— Да что ты вообще знаешь о понятии «короткий поводок»?! Тебя только и просят: быть осторожнее и не высовываться, когда так опасно вокруг!
— Нет, Сасори! Это твои слова — отговорка от того, чтобы сказать мне правду! — не уступала девушка, но уже совсем в сердцах начала давить на брата, явно решив, что имеет на это полное право. — Да ты просто эгоист, который готов меня на цепь посадить, только чтобы я никуда не ушла.
— Ты так часто теперь обвиняешь меня, а что если я тебе и правда покажу, что такое сидеть на цепи? — прошипел он, чувствуя, что последние нотки самообладания скоро исчезнут, а эффект от её слов просто распирает изнутри. Всё время защищает, поддерживает и вот такое получает в ответ?!
— Хм, да у тебя сил не хватит, — сузила глаза девушка.
— Ох, не советую проверять, на что у меня есть силы, сестрёнка… — в её же манере ответил он.
— Так давай, у тебя только отговорки, Сасори!
— Если ты не замолчишь, я…
— Что? — вздёрнула бровь с такой мимой словно издевается она. — Привяжешь меня как собаку и заставишь в ногах сидеть? Не смеши меня!
— Ах, тебе смешно… — сжимал и разжимал кулаки парень, но тут его взгляд просто стал шире, при этом зрачки уменьшились. Тут Акасуно отошёл от неё и резко обернулся, направляясь к выходу, чего девушка не поняла. Но когда мужчина вернулся, Сакура забыла и о сарказме, и обвинениях, просто застыла. В руках у брата весьма большой и с пристёгнутой к нему длинной цепью собачий ошейник… — Видит Бог, я этого не хотел.
— Ты же не…?! — начала сопротивляться розововолосая, чувствуя, что больше блефа нет. Но Сасори обездвижил её, закрутив руку так, что движение не туда — и перелом. Он не мешкал и тут же надел на шею девушки ошейник, накрутив на руку цепь. После этого он отпустил её руку, но сразу же потянул цепь на себя, отчего Сакура стиснула зубы и схватилась за эту удавку, которая уже давит от движения на шею.
— Ну, как теперь поняла, что такое «короткий поводок»? — словно мигая взглядом, как бес спросил парень. Харуно исподлобья посмотрела на него, но Сасори даже не дрогнул, продолжая сканировать её взглядом и крепко держать цепь, не давая отвернуться или отойти дальше.
Но Сакура опустила руки от ошейника и ими же схватила висящую другую часть цепи, и хоть чувствовала боль, но окрутила её вокруг шеи брата, ошарашив его не меньше, чем он её ранее.
— И ты теперь на цепи, ну как? — прямо в губы прошептала девушка, не думая ни о чем пошлом и смотря в лицо. Сасори сузил взгляд. — Не давая свободы мне, ты и себе во многом связываешь руки. Я уже давно могу быть с тобой наравне, но ты всё видишь во мне беззащитное дитя, пытаясь такой и сделать. Меня не надо менять так же, как я не меняю тебя.
— Поменяла, — вдруг грубо перебил её мафиози, дернул за цепь, отчего Сакура выпустила ту часть, что держала на его шее, снова стиснула зубы. — Ты думаешь, дошло бы до такого? Нет, я бы так не поступил, но ты поехала к нему… Уж прости, сестричка. — С холодом смотря в озлобленные изумруды, Акасуно сам не верил, что делает подобное. Но, хмыкнув, почувствовал кое-что другое — свободу действий. — Сейчас ты побудешь моей ручной, преданной и ласковой собачкой и будешь на все отвечать «Да, братик», тебе ясно?
Сакура поджала губы, сдерживая порыв закричать на него. Он даже не услышал её слов, снова всё сведя к ревности к этому Учихе! Почему он её не слышит?! Но этот вопрос неожиданно пропал из головы, и её просто передёрнуло, когда он прошелся пальцами от уха до ключицы, начиная ухмыляться, видя реакцию на свои действия.
— Скажи, ты специально злишь меня, чтобы я больше обращал на тебя внимания?
— Чего?! Я не…— но Сасори резко потянул за цепь, отчего стало ещё больнее в шее. Харуно сощурилась, что ему надо? Игру, чтобы удовлетворить не пойми что?! Но за молчание красноволосый надавил на ключицу, что снова привело к боли.
«Чёрт! Садист!!! Ну, если это так «тешит его эго», я отвечу это чертово «Да», но клянусь — ужалю его потом в сотни раз больнее!» — опуская глаза и поджимая губы, кипела внутри девушка.
— Да, братик…
— Уже лучше, — как дьявол улыбнулся мужчина, с надменностью и явным злорадством победителя. Его глаза словно горят, смотря как удав на кролика и заставляя цепенеть уже просто от тона голоса. Убрав с ключицы руку, тут же пальцем он нежно стал водить по подбородку сёстры. Словно внимая каждую её эмоцию и не видя её дернувшегося лица.
— Тебе явно доставляет удовольствие видеть меня злым.
— Да, братик, — смотря взглядом куда угодно, но не на него, выжимала она слова. Только подумать, Королева киллеров, девушка, в своём возрасте имеющая уважение в своих кругах, сейчас мямлит как дитя и боится заглянуть в глаза Сасори, своего самого родного человека. Как до такого дошло? Но эти волны мурашек и страха, отчего хочется убежать, спрятаться, но не чувствовать этого.
— Тебе же нравится, когда я смотрю лишь на тебя? — Приблизился он к ней лицом. Харуно покраснела, расширив глаза. Что? Что за вопрос, весьма недвусмысленный? Но Сакура чувствовала, как стала напрягаться цепь, и закрыла глаза, выдавливая из себя очередное:
— Да, братик… — Мужчина чуть-чуть потянул за цепочку, заставив поднять её голову, и, отклонившись немного, одним глазом смотрит ей в глаз и тихо шепчет на ушко:
— У тебя мурашки от моих действий?
— Да, братик… — вся красная и словно не чувствуя себя, проговорила девушка. Его горячее дыхание обжигало, глаза не позволяли даже подумать, чтобы отвернуться, наводя на душу панику, которая всё громче и громче.
— Ты сейчас замрешь и не будешь отстраняться, тогда я закончу с наказанием, поняла меня?
— Да, братик… — сощурившись и пытаясь убрать голову, проговорила девушка, но его рука не дала. Харуно просто ненавидит себя сейчас, за эту слабину, за подчинение. Сасори же времени не терял и языком провёл по её ушной раковине, опустившись ниже и зажав губами мочку уха.
Сакура вся красная, закусывала губы и сдерживала поток неожиданно пришедших слез, как же это на неё непохоже… Но воспоминания были сильнее. Всю жизнь она ненавидела прикосновения, даже те, которые дарили тепло, по одной причине — после них следует боль.
Но она не ждала такого от Сасори. Чувствовать, как родной брат языком проводит от твоего уха по шее — вызывает мурашки и страх. Паника нарастает, она стискивает кулаки, всё проглатывая и проглатывая эти эмоции, а глупый вопрос буквально орёт в голове: Когда это прекратится?
— Хватит… — сдавленно всхлипнула она, тут же парень отпрянул, посмотрев ей в лицо. Карие глаза словно напуганы, увидев в её очах застывшие слёзы. Акасуно уже не выглядит таким пугающим, скорее потерянным и очнувшимся, потому что его взгляд прошёлся от ошейника до цепи, словно в первый раз вообще его увидел. Посмотрев ей в лицо, он не увидел ничего, кроме страха и дрожи, и сглотнул.
«Что я наделал?..»
Мужчина обнял её в охапку, отпустив ошейник и прижимая к себе так, словно она может в любой момент раствориться. Сакура тут же стала отстраняться, крутиться, но без толку — он сильнее.
— Прости меня… Я не знаю, что на меня нашло. Прости, я идиот, только не плачь. — Девушка ещё раз попыталась отстраниться, чувствуя только большую боль, но уже моральную. Эти слова он говорил в детстве, но его действия сейчас окрасили их в чёрный цвет.
— Я этого тебе никогда не забуду… — сдавленно ответила розововолосая, ни на миг не останавливая попытки вырваться. Но, видимо, слова дальше сами стали выходить, всё нарастая и нарастая. — Твоя наглость, ревность, сокрытие правды, что это такое? Почему я должна тебе доверять, когда знаю: слово не так — и цепь! Твоя помешанность на мне перешла все границы, это все больше смахивает на инцест! — Сасори молчит, ему тут крыть нечем. Но именно из-за этого молчания Сакура замерла и широко посмотрела на него. Почему он не спорит? Разве на такие слова не нужно сказать что-то опровергающее? Нет, этого… Или же?… — Скажи, ты… Ты любишь меня?