На пороге стоял Саске без футболки и наспех одетых джинсах. Недовольный взгляд сверлил Итачи, младший Учиха явно задавался вопросом, что от него хотят в четыре утра, и, наверное, озвучил бы его, если бы не раздавшийся женский голос.
— Малыш, ну, кто там такой наглый? — прощебетал девичий голосок, и из спальни показалась, прикрытая одеялом, шикарная брюнетка с похотью налитыми глазами и почти стёршейся ярко-красной помадой на губах. Девушка подмигнула Итачи и вновь проворковала: — Ладненько, тогда жду тебя там, котёнок.
— Надеюсь, твоя жена в той же спальне третья? — когда девушка скрылась, произнёс, наконец, Итачи, отойдя от удивления.
— Нет, — кратко и злобно ответил Саске. Итачи достаточно было просто вздёрнуть бровь, чтобы увидеть ещё один «приступ» раздражения братишки и всё-таки получить внятный ответ на происходящее. — Сакура захотела сегодня быть дома.
— Что?.. Так, теперь всё в деталях, — отпихнув Саске и целеустремлённо направляясь на кухню, проговорил Итачи. Закатив глаза, но всё-таки не став с ним спорить, брат молча пошёл следом. Они сели за стол. — И почему же наша невеста решила убежать? Не вдохновил или что похуже?
— Не язви, — резко бросил Учиха-младший, но под напором взгляда выдохнул и начал, наконец, говорить суть дела. — Если помнишь, всю свадьбу рядом был этот чёртов Сасори. Перед салютом она пошла с ним поговорить, после чего у неё резко появилось желание поехать домой. Не удивлюсь, что это всё из-за него. — Смотря с такой ненавистью в глазах, сжал кулак Саске, что вспоминались его приступы несколько лет назад. Тогда ещё его в Фостон отдали…
— И ты решил «снять напряжение» таким способом? — Получив в ответ кивок, Итачи с тяжестью вздохнул. — Вы с этой леди только начинали или уже было?
— Сейчас могли третий раз начать, пока ты не заявился. — Холодно ответил младший братец, на что Итачи, не скрывая, стукнул себя рукой по лбу, но в тот же миг рассмеялся, заставив с непониманием смотреть на него. — Что смешного?
— Да ничего, совсем ничего, — сквозь смех сказал он, но новая волна хохота снова одолела его, возможно, это так влиял алкоголь. — «Я люблю её», «я готов играть», «все условия игры выполнять», ха-ха-ха! Ты баран, вот что, ха-ха!
— Не ты ли мне говорил, что надо вызвать у неё ревность? Я к тому же сообщил ей, что на эту ночь у меня по-любому будет девушка.
Смех Итачи в мгновение стих. Ему послышалось… Или…Что?
— Повтори… — тихо проговорил он, на что его брат-дебил, как «ласково» окрестил его Итачи, спокойно повторил этот бред.
— Я сказал ей, что если поедет к нему, то мне не составит труда найти девушку на ночь. Сам же говорил, что больше давать поводов для ревности.
— Поводов, Саске, чёрт тебя дери! А не в лоб заявлять, что едешь к другой! — На тон громче стал говорить Итачи, но тут же поправил себя, вспомнив, что в квартире есть и третий человек. — Ты хоть соображаешь, что это в её понимании станет нормой, что ты там с кем-то, а она делает, что хочет? Совсем злость трезво оценить ситуацию не даёт?
— А ей можно просто так в первый же день менять меня на своего кретина братца?! — Саске не сдерживался в выражениях, он так резко встал, что стул с грохотом перевернулся.
— Значит, так, послушай сюда. — Учиха-старший медленно поднялся и выпрямился, сузив глаза, младший же только оскалился. — Наша игра заключалась в том, чтобы в тебя влюбилась твоя же жена. Ты же, маленький идиот, все приложенные усилия пустил под хвост своей ревностью. И, Господи, к кому ты приревновал! К её брату! Ты уже должен понимать, что ей важна эта связь с Марионеточником, раз, сколько мы ни пытались, они всё ещё общаются. Нужно было дать понять, что ты не враг и понимаешь её. Сказать что-то вроде «ясно, иди» — было бы достаточно! Так бы у вас доверия стало ещё больше! Но нет, мой братец слишком горд и упрям, ему же какая-то Сакура сумела надавить на больную мозоль.
— Сам бы так на моём месте повёл себя. — Саске засунул руки в карманы джинсов, пиля взглядом.
— Уверен? — Итачи сложил руки на груди. — Если ты в курсе, то Таюя сейчас моя жена как раз из-за такой «игры». — Младший только хотел опять поспорить, но умолк, что вызвало у старшего Учихи злорадную ухмылку. — Так что не говори, что я могу, а чего нет.
— Даже если и так, что теперь? — Буравя брата взглядом, повторил жест со сложенными руками Саске. Итачи наигранно задумался, решив помучить его до тех пор, пока не увидит, что до этого балбеса дошло.
— Ну, теперь-то всё просто. Она поняла, что замена ей есть всегда, поэтому все эти твои слова и действия — не что иное, как игра. А значит, что может быть серьёзного с таким? НИ-ЧЕ-ГО. — Громко и по слогам проговорил Итачи. Он, отметив поджатые губы и прищуренный взгляд Саске, решил, что с брата хватит явно болезненных прогнозов, и после затяжной паузы снова продолжил: — Или же можно поступить так…
Старший Учиха, открыв глаза, словно вынырнул из воспоминаний и с тяжёлым вздохом посмотрел на потолок. Таблетки ему всё ещё не принесли, и противная пульсация в голове продолжала накрывать болью.
«Надеюсь, мой братец, всё понял и мне не придётся по их приезду разбирать ещё сотни дров этой парочки. Боже, как тяжело работать с упрямыми и идущими на поводу у чувств людьми… Да когда мне уже принесут эти чёртовы таблетки?!» — Нахмурился мужчина, но секунду спустя расслабил лицо.
В гостинце Сакура и Саске поднимались на лифте на свой четвёртый этаж. Их только что поприветствовал хозяин отеля и сообщил, что сегодня вечером молодым людям обязательно надо присутствовать на фуршете в честь какого-то праздника.
Наконец, добравшись до своего номера, они попали в просторное помещение. Панорамное окно открывало вид на бескрайнее море и завораживающий город Барселону. Прекрасный дизайн радовал глаз. Нежно-персиковые стены, светло-салатный навесной потолок, светлый паркет, бежевые кресло и диван — всё отлично сочеталось и успокаивало мягкостью цвета. Дополняли интерьер номера картины с пейзажами Барселоны, торшеры в виде морской ракушки, а множество цветов придавали некую оживлённость комнате. Куда ведут четыре двери из комнаты, пара стала проверять отдельно.
Саске открыв первую, попал в спальню приятных фиалковых оттенков в сочетании с бежевыми и узорами на стенах. Зеркала на дверцах шкафа-купе отражали двуспальную кровать с пологом, постельное бельё на которой было такого же фиалкового цвета. Выход на балкон, откуда такой же зачаровывающий вид, занавески на окнах можно зашторить, благодаря чему даже в самый жаркий день можно создать полумрак.
«Ну, как и обещали, атмосфера соответствует», — хмыкнул Учиха и решил, что должен пойти узнать поподробнее об этом фуршете, да и поторопить того парнишку, что вызвался донести их вещи до номера.
Услышав звук закрывающейся входной двери, Сакура даже не вышла из кухни, чтобы узнать, куда пошёл Саске. Ей, можно сказать, всё равно, поэтому, достав из большого холодильника, который— по непонятной ей причине — просто набит едой, пачку апельсинового сока и, налив жидкость в стакан, девушка села за браную стойку, и посмотрела в окно.
Интерьер кухни ей чем-то напомнил тот, что в поместье у Сасори. Деревянная мебель светлого оттенка в сочетании с чёрным стеклом. Круглый стеклянный стол с деревянными стульями, большое окно и картина порта на стене.
Харуно смотрела прямо и думала о своём. Появилось желание позвонить Сасори, сказать, что всё в порядке, спросить, как сам, и убедиться, что он больше не «лечил себе душу» методом, от которого потом печень страдает.
Мысли так и остались просто мыслями, как будто что-то держало её, не давая совершить эти действия. Она даже придумала множество причин, чтобы не позвонить: от разницы в часовых поясах, такой занятости Сасори, что ему, скорее всего, будет не до разговоров, до совсем странной закравшейся мыслишки о том, что брат, наверное, зол из-за её нынешнего местонахождения, а раздражать его этим звонком — не хотелось.