Чейн был удивлен тем, как быстро капитан дал нужные ответы. Хотя он и впервые в жизни видел этого человека, но чувствовал, что тот говорит правду и в самом деле ничего больше не знает. Но Вельстилу отчего-то этого оказалось мало, и он вновь схватил Гезу за горло:
– Так она ищет следы своего отца?
Не в силах вымолвить ни слова, капитан кивнул.
Свободной рукой Вельстил со всей силы хлестнул его по лицу. Голова капитана дернулась и с громким характерным треском упала на плечо, тело тотчас обмякло. Вельстил резко встал, и мертвый Геза сполз на землю. Голова его была свернута набок, глаза широко открыты.
– В чем дело? – спросил Чейн, перепугавшись.
Никогда прежде на его памяти Вельстил так не выходил из себя. Сейчас он с минуту стоял молча, едва заметно покачиваясь на каблуках.
– Пошли, – наконец сказал он. – Прибери трупы и приведи коней.
Чейн повиновался и скоро ехал вслед за Вельстилом по дороге. Так они проскакали примерно с полмили. Затем Вельстил свернул в лес и спешился. Чейн последовал его примеру и пошел за ним. В роще, куда они наконец пришли, было так темно, что даже Чейн с трудом различал окружающее. Вельстил стоял и молчал, погруженный в размышления.
– Что теперь? – спросил Чейн.
– Нам надо как-то задержать Магьер. Мы с тобой должны попасть в Кеонск первыми.
– Почему?
– Потому что!
Чейн никогда не видел Вельстила таким раздраженным.
– И что ты предлагаешь?
Вельстил помолчал с минуту и указал на бронзовый сосуд, висящий на шее Чейна:
– Ты умеешь управлять животными, верно? Пошли кого-нибудь задержать ее, но так, чтобы не причинить ей вреда. Капитан сказал, что она покинула город всего лишь полдня назад, так что далеко ей уехать не удалось.
Чейн покачал головой:
– То, о чем ты просишь, – сложный процесс, а сейчас мой единственный фамильяр – крыса. Вряд ли она годится для твоих целей.
– Меня, – процедил Вельстил, – интересует только Магьер! До ее спутников мне дела нет. Останови ее, или же мне придется сделать это самому. А мои методы не настолько тонкие, как твои.
Чейн содрогнулся. Вельстил знал его достаточно, чтобы использовать против него его тайную слабость к Винн. Гнев и ненависть всколыхнулись в нем, едва не выплеснувшись наружу яростными словами, но он сумел сдержаться.
– Ты владеешь волчьей речью? – спросил он.
– Чем-чем? – переспросил Вельстил.
– Это название придумал я сам, – пояснил Чейн. – Торет, мой создатель, рассказывал, что у всякого из наших есть свой особый дар. Сам Торет много лет прожил с другим вампиром, который обладал властью призывать волков. Ты можешь это сделать?
– Да, могу, – ответил Вельстил, сердито сверкнув глазами. – Только речь тут ни при чем, да и наше якобы духовное родство с волками тоже. Можешь выкинуть из головы эту суеверную чушь. Все дело в охотничьем инстинкте. Когда мы пробуждаем его, он, словно запах, привлекает внимание находящихся поблизости хищников. Грубое, примитивное умение, которое со временем развивается почти у всех представителей нашего племени.
Чейн задумался над его словами. За время своего недолгого посмертия он не проявил никаких особых свойств, кроме тех, которые присущи каждому вампиру, – проворство, сила, умение терпеть боль, физическая выносливость и так далее. Забавно, что Вельстил, на дух не переносивший грубости и примитивности, развил в себе подобное умение.
– Наслать на них волков – этот метод никак не назовешь тонким, – заметил Вельстил. – Я ждал от тебя совсем другого.
– Волк мне нужен только один, – отозвался Чейн. – И поверь, этот метод окажется куда тоньше, чем ты предполагаешь.
Опустившись на колени, он вынул из дорожного мешка бронзовый сосуд, свечу, серебряный кинжал и склянку с темно-зеленой жидкостью.
– Нам надо расчистить место, чтобы я мог начертить на земле знаки, необходимые для ритуала.
Вельстил тотчас пришел в хорошее расположение духа, и это не понравилось Чейну еще больше, чем его недавняя грубость. Во многих отношениях Вельстил очень походил на Торета. Вежлив и мил до тех пор, пока Чейн послушно выполняет его приказы. Они отыскали в роще подходящую полянку, и Чейн начал готовиться к ритуалу. Вельстил сапогом разгреб палую листву, обнажив землю.
– А теперь, – сказал Чейн, – зови волка.
*
Сидя на козлах рядом с Лисилом, Магьер правила Толстиком и Фейкой, которые везли фургон по ночной дороге. Делать это было несложно, потому что лошадки шли уверенно и ни разу не попытались свернуть с дороги.
Винн и Малец, ехавшие в фургоне, еще бодрствовали. Когда стемнело, Винн достала из мешка две холодные лампы. Лисил пристроил их спереди по бокам фургона. Затем он перегнулся через козлы внутрь фургона и взял у Винн ломтик яблока.
– Так ты уничтожила Вордану, расплавив его бронзовый сосуд? Умно придумано!
Винн ничего не ответила и продолжала сосредоточенно нарезать яблоко.
Малец сидел рядом с ней, широко расставив передние лапы, чтобы сохранить равновесие в покачивающемся на ходу фургоне. Оглядываясь назад, Магьер видела, что пес облизывается, поставив уши торчком, и не сводит глаз с очередного яблока, которое чистит Винн.
Магьер не забыла, как совсем недавно в лесу Малец избавил Винн от мук волшебного зрения, хотя как он это сделал, оставалось загадкой даже после рассказа самой Винн. То, о чем поведала Хранительница, было куда поразительнее, чем то, чему свидетельницей оказалась сама Магьер, – она-то увидела, только как Малец подошел к Винн и поочередно лизнул ее в глаза. Всякий раз, когда они узнавали об истинной сути Мальца, тайн, его окружавших, только прибавлялось, а сам пес при этом отнюдь не горел желанием просветить своих спутников.
У Винн был измученный, бесконечно усталый вид, и Магьер могла лишь гадать, что явилось причиной такой усталости: поединок девушки с Ворданой, муки, которые причинило ей магическое зрение, или же просто долгое пребывание в городе, из которого мертвый чародей высасывал жизненную силу. Лисил, наоборот, взбодрился, и это тоже дало Магьер повод для размышлений. Вордана пытался иссушить его до смерти, и все же он сейчас выглядел гораздо свежее Винн.
Кроме того, Магьер не давал покоя рассказ Винн о том, что она разглядела своим измененным зрением в каждом из них. Магьер уже поделилась этими сведениями с Лисилом. Сейчас, впрочем, у них и без того было о чем поговорить, например о том, что их ждет в Кеонске.
– Геза показывал мне письмо от своего брата, – начала она. – Очень многие уделы в провинции Энтов отобрали у прежних лордов и отдали в управление таинственным людям, которых прислал барон Бускан.
– Так Вордана был не единственный?! – воскликнула Винн. – Есть еще такие, как он?
Магьер покачала головой:
– Не знаю. Все новые управители предъявляют верительные грамоты из Кеонска, но мне что-то не верится, чтобы в одном месте одновременно собралось так много чародеев, – по крайней мере, я о таком никогда не слышала. Брат Гезы подозревает, что то же самое происходит и в Восточной Древинке, и Геза попросил меня разобраться с этим делом, хотя я до сих пор не представляю как.
Малец вдруг подался вперед и, встав передними лапами на спинку козел, зарычал на Магьер. Толстик и Фейка шарахнулись, испуганно заплясали в постромках.
– Прекрати! – рявкнул Лисил, спихнув пса обратно.
– Ты же знаешь, он против того, чтобы мы ехали в Кеонск, – заметила Винн. – Да и вообще, сдается мне, против того, чтобы мы задерживались в Древинке. Полагаю, ему не хочется, чтобы мы впутывались и в это дело.
Магьер вдруг подумалось, что Винн такое поведение Мальца осточертело не меньше, чем ей или Лисилу.
– Что ж, – сказал Лисил, – ладно. Останови фургон.
Магьер натянула вожжи, и Толстик с Фейкой послушно встали.
– В чем дело?
– Мы никуда не поедем. – Лисил спрыгнул с козел, обошел фургон и, забравшись внутрь, присел на корточки перед Мальцом. – Мы с места не сдвинемся, пока ты не ответишь нам на кое-какие вопросы!
Малец беспокойно заерзал, попятился, но места для отступления в фургоне было маловато.