Я встаю с кресла и подхожу к ее креслу, нависаю над ней. Сурово смотрю в упор в голубые глаза. Моника взгляд не отводит.
- Ты нарушила наши договоренности, - говорю я и беру ее за подбородок.
- Ник, - шепчет она. Похоже, мне удалось ее напугать. Мне эта игра нравится все больше и больше.
- Я вынужден наказать тебя, - еле сдерживаясь от смеха, говорю я.
- Я больше не буду, - шепчет она.
Отпускаю подбородок и наматываю волосы на кулак, тяну ее вверх, заставляя встать. Наклоняюсь, почти касаясь ее губ. Она тянется ко мне, но я удерживаю ее за волосы, не давая приблизиться ко мне. Тогда она кладет свою руку мне на шею и толкает меня к себе. Впивается в мои губы. Облизывает их языком. И я сдаюсь. Сильнее прижимаю ее голову к себе, беру инициативу в свои руки и уже мой язык проникает ей в рот и толкает ее язык.
- Никита Олегович, - голос секретаря из аппарата звучит как отрезвляющий нас набат, - Вы просили напомнить, у Вас через полчаса встреча.
Я отпускаю Монику, подхожу к коммутатору, нажимаю на кнопку и говорю, надеюсь, не слишком хриплым голосом:
- Спасибо.
Поправляю член в брюках и возвращаюсь на свое место. Моника все еще стоит и пальцем скользит по своим губам.
- Перестань дразнить меня, - говорю я. – Мне работать надо.
Она улыбается, понимает, что прощена, и садится в кресло.
- Ну, что там с твоим женихом? Как он отреагировал?
- Он не поверил, - говорит Моника, - сказал, что это у меня перед свадьбой нервы сдают.
Я скрещиваю руки на столе перед собой.
- А ты? – спрашиваю, глядя на нее исподлобья.
- Я сказала, что не могу выйти за него, потому что не люблю и вообще встретила другого. Но он сказал, что наш разговор не закончен. Ему надо было торопиться на встречу. Сказал, что завтра мне еще перезвонит.
Какой настойчивый мальчик.
- Ну, то есть, твоя попытка оказалась провальной, я правильно понимаю?
Моника хмурится, но молчит.
- Позволь теперь мне разобраться со всем этим, хорошо? Больше никаких встреч с Густавом. Ты меня поняла?
Пристально смотрю на Монику. Она смотрит на меня в упор и, наконец, кивает.
- Я не слышу тебя, Моника, - не успокаиваюсь я. – Ты поняла меня?
- Да, - говорит она.
- Хорошая девочка, - довольно произношу я. – Подойди ко мне.
Она послушно встает и подходит. Я встаю и целую ее нежно, без намека на продолжение.
- А теперь иди, мне надо работать, - уже мягко говорю я. – Документы отдай в кадры. Ты знаешь, где это. Я их уже предупредил.
Она дарит мне свою обалденную улыбку и уходит.
Ну, что, пора вступать мне. С Густавом разговаривать уже не имеет смысла. Он в курсе, хоть пока и верит в услышанное. Мне надо говорить с его отцом. В их семье он решает.
Я не собираюсь скрывать свои отношения с Моникой и прятаться по квартирам. А это значит, что мы неизбежно когда-нибудь встретимся с Красновым. На каком-нибудь приеме или конференции.
С Красновым мы договорились встретиться на следующий день. Я не собирался затягивать решение этого вопроса и, к счастью, он оказался тоже свободен. Встреча была назначена в ресторане вечером.
Глава 24.
Я предупредил Монику, чтобы она больше не разговаривала с Густавом. И на этот раз она выполнила обещание. Я не сказал ей, что встречаюсь с отцом ее жениха, потому что знал, что она будет переживать. Но, похоже, она, всё-таки, о чем-то догадывалась, потому что во время нашего с ней совместного обеда вела себя тихо и не донимала меня расспросами и своими выходками, как обычно. Наверное, заметила, что я был задумчив и молчалив.
Да, мне предстоял непростой разговор с Красновым. Ведь фактически мне нужно будет рассказать ему о том, что я увел невесту у его любимого сына. И подготовка к свадьбе, по рассказам Моники, шла полным ходом. А Краснов был не из тех людей, кто легко прощает долги.
И вдобавок ко всей этой херотене со свадьбой, неверной невестой и другом отца был ещё замешан и вопрос с креслом депутата, который тоже теперь завис в воздухе.
И не столько из-за чужой отбитой невесты, сколько из-за невозможности переписать бизнес на несуществующую жену.
Все так смешалось, что порой, задумываясь обо всем этом, мой мозг готов был просто взорваться.
Стоила ли Моника всех этих сложностей? Безусловно, да. В этом я убеждался каждый раз, когда ее голубые глаза с такой нежностью и преданностью смотрели на меня.
Я видел, что она чувствовала вину за все происходящее. Говорить об этом я ей запретил. Но читал это по ее взгляду.
Это все тяготило нас обоих. Поэтому и разрубить этот чертов узел надо было как можно скорее.
Я пришел в ресторан первым. Краснова ещё не было. Прекрасно понимал, что поесть сегодня вряд ли получится, поэтому заказал себе лишь кофе.