Однако в следующую же минуту это чувство сменилось чувством стыда. И ко мне вновь вернулось чувство вины. Я опять почувствовала себя причиной беспокойства для своих родных.
Это неправильно желать мужа своей сестры. Поэтому мне надо самой учиться ставить барьер между нами. Сдерживать свои эмоции и пытаться не отвечать ему.
Но, Боже, как же это было сложно. А Ник, как назло, как будто специально провоцировал меня. Несколько раз я была просто на грани.
Господи, я просто уверена, что мой психолог расцеловала бы меня, узнав, как я героически произносила каждый раз "нет".
Хотя я отлично понимала, что надолго меня не хватило бы. И тут как нельзя кстати - знакомство с Густавом. Переключиться на что-то другое - именно это советовала мне мой психолог. Дать себе шанс узнать что-то новое.
Не помогло. Первая же встреча со старым – и все новое безнадежно забыто.
Ник уверял меня, что развод с Ларисой был неизбежен. Правда, о причинах так и не говорил. Поэтому чувство вины портило мою идеальную картину мира. Я пока не готова была встретиться с сестрой. Но и она не искала встреч со мной.
А потом у Ника начались проблемы на работе. Я видела, как один за другим уходят клиенты. И знала, что это неспроста. Таких совпадений не бывает.
Когда я сказала Густаву, что свадьбы не будет, он не сразу воспринял мои слова всерьез. Но после разговора Ника с его отцом я получила от него всего одно сообщение на телефон: «Ты еще пожалеешь и сама приползешь ко мне». После этой фразы я заблокировала его номер.
Когда Нику с Олегом удалось решить проблемы, возникшие у компании Дмитрия Самсонова, я немного выдохнула. Нет, я нисколько не сомневалась в профессионализме Ника, но знала, что все эти проверки и отказы сыпятся на клиентов не просто так.
В тот вечер мы сидели в кабинете Ника и праздновали нашу маленькую, но очень важную победу.
Перед тем, как уже ехать домой, Ник подошел ко мне и взял мое лицо в свои руки. И посмотрел. Посмотрел так, что я поняла, что мне не нужны сейчас ни слова, ни обещания. Его глаза красноречивее любых слов.
И я хочу поцеловать его, но тут дверь кабинета не открывается, а чуть не слетает с петель и перед нами оказываются четверо крепких парней. Один из них достает какую-то корочку и сотрясает ею воздух.
- Всем оставаться на своих местах! - командует он же и, не дожидаясь вопросов, добавляет, - старший оперуполномоченный спецподразделения по расследованию преступлений против несовершеннолетних Юсупов. Чей это ноутбук?
И он показывает на ноутбук на столе Ника.
- Мой, - спокойно отвечает Ник, - на каком основании вы здесь? Какие действия собираетесь производить?
Юсупов смотрит на него, потом достает из папки какие-то документы и передает их ему.
- У нас есть основания полагать, что в Вашем ноутбуке есть запрещённые материалы.
Ник, Олег и я ошарашено смотрим на него.
- Какие именно? - после паузы уточняет Ник.
- Детская порнография.
"Что за бред?" - хочется мне воскликнуть.
- Вам придется проехать с нами, - говорит старший оперуполномоченный Нику. - Ноутбук мы изымаем. С ним будет произведена экспертиза. Собирайтесь.
- Нет, - кричу я и вцепляюсь в рукав пиджака Ника.
- Успокойся, - шепчет он мне, - это недоразумение. Все будет хорошо. Они все равно ничего не найдут.
На этих его словах оперативник ухмыляется.
- Пошлите, - торопит он Ника.
- Я с тобой, - говорит Олег.
- Вы кто? - спрашивает его оперативник.
- Адвокат.
- Я тоже с вами! - восклицаю я и хватаю сумку.
- А Вы кто? - таращится на меня Юсупов.
- А я - помощник адвоката, - придумываю я на ходу.
Оперативник ухмыляется вместе со своими коллегами.
- По закону положен один адвокат. Без помощников.
Я сжимаю кулаки от злости.
Никиту уже уводят из кабинета. Ко мне подходит Олег.
- Моника, успокойся. Езжай домой. Как только все закончится, мы с Никитой приедем и вместе посмеемся над этой ошибкой. Ты же слышала Ника. Все будет хорошо. Мне пора. Возьми такси и будь дома.
Я молча киваю и провожаю его взглядом. "Все будет хорошо", - твержу я себе, но что-то мешает мне успокоиться и поверить в эти слова. Какие-то нехорошие предчувствия терзают меня всю дорогу до дома.
Приезжаю в квартиру Ника. Одна. Впервые за все это время. Никто не кладет мне руку на плечо и никто не обжигает своим дыханием.
Стрелки часов на стене не бегут, и движутся с черепашьей скоростью. Ну, сколько надо времени, чтобы доехать до управления и там уже на месте выяснить, что все это чудовищная ошибка? Час? Полтора?