— Бутылку Массандры, килограмм груш, килограмм миндаля и килограмм фиников.
— И рулон туалетной бумаги возьмите, — прошептал ему кто-то сзади. Он обернулся. Позади него стоял мужчина с корзинкой, который крутился минуту назад около Людмилы Ивановны.
— Это не обязательно, — нахмурился Платон.
— Жинке пригодится, а то она у нас в прошлом году в школьном туалете ежедневно в течение трёх недель тырила её. Я там завхозом работаю, замучился закупать бумагу. А перед уходом ёршик спёрла, для чистки унитаза.
— Она мне не жена, — отрезал Платон, — и туалетную бумагу Людмила Ивановна покупает в Секонд Хенде.
Мужчина в брезгливой и глупой улыбке скривил рот.
Продавец не спешила отпускать быстро покупателя. Она взвешивала медленно и прислушивалась к разговору мужчин.
— А зачем тогда Массандру берёшь с десертом?
— Вам в письменном виде написать или на слово поверите, — начал нервничать Платон.
— Вы не обижайтесь на меня, просто хочется пообщаться с новым человеком. Не жена, так не жена. Мне всё равно. Но если бы Людка туалетную бумагу не воровала, осталась бы в школе работать. Поэтому её уволили, как не выдержавшую испытательный срок.
— Я уверяю вас, — доказывал он завхозу. — Мы с ней всего лишь коллеги. Работаем вместе в детском доме и приехали сюда в школу по делу. У неё здесь личный инвентарь для настольного тенниса остался, она хочет его забрать.
— Да у нас отродясь в настольный теннис не играли. Летом в лапту да в городки гоняем. Зимой дома сидим около телевизора. И в наш спортивный зал теннисный стол не влезет. Там два мата лежат, канат к потолку подвешен, да самодельную шведскую стенку присобачили. У меня в доме спальня и то больше, нашего спортзала. В середине июня она приезжала к бабке Седуновой с полным баулом, а уж что было в нём мне не известно. Но уезжала она на автобусе с пустым баулом. В руке лишь бутылка молока, полуторку держала
— Спасибо за информацию, — сказал Платон, когда взял товар и расплатился за него. — Мне повезло, что встретил вас. И, пожалуй, рулончик бумаги я приобрету на всякий случай. Память ей всколыхну, — и положил на прилавок пятирублёвую монету.
— Да вруша твоя Людка, Тимофеевич, — сказала продавец, — ты посмотри мужик какой справный, — подавая ему рулон туалетной бумаги, — не может быть у неё мужа с такими умными глазами. А если я ошибаюсь, то вырви мне глаз!
— Не ошибаетесь! — расплылся в улыбке Сергей Сергеевич и, забрав покупку, вышел из магазина.
— Доброго здоровья! — пожелали ему вслед селяне.
«Всё — таки учтивость на селе ещё осталось», — подумал он и направился к машине.
Людмила Ивановна появилась минут через двадцать. Он обратил внимание на сумку, ему показалось, что объёмнее она не стала.
«Точно наплела про инвентарь, — осенило его, — притащила меня, чтобы свои дела провернуть».
— Заждался? — спросила она, поставив сумку на переднее сиденье.
— Да вроде не очень, — подозрительно посмотрел он на неё, — скучать не пришлось. До церкви не дошёл, но в информационном бюро пришлось побывать.
— В сельсовете что — ли?
— Нет, твой любимый Серёженька, покупал провиант для сегодняшнего семейного фуршета, а вот, состоится он или нет, всё зависит от содержания твоего баула. Показывай инвентарь «жёнушка любимая»? — обрушил на неё он свой сарказм.
— А что мне понравилось! Видал бы ты, как у этих товарок челюсти отвисли. Они же меня на Василии Тимофеевиче в прошлом году сватали. У которого дом здоровый и велосипед тридцатилетний Харьковского завода в сенях стоит. А главный его недостаток, непьющий, — значит зануда и скупердяй.
— Это который завхоз школы? — спросил он.
— Он самый, — и она достала из сумки знакомую упаковку, которых в «Сибири» было не счесть.
Он ничего не говорил, а поочерёдно принял у неё пять упаковок ракеток и положил их на заднее сиденье. Дальше она подала две большие коробки, — тоже хорошо знакомые ему. Какие будут мячи для настольного тенниса, он уже точно знал. На заднее сидение полетели трёхзвёздочные мячи японской фирмы «Баттерфляй».
— Всё сказала она, — и, достав полутора литровую бутылку молока, осушила её до дна.
— И где ты всё это достала? — спросил он у неё, когда она утолила жажду молоком.
— В Знаменке в прошлом году в сельмаге купила? — думала привить здешним детям любовь к настольному теннису.
— А в том сельмаге случайно топлива для ракет не продают?
— В сельмаге не продают, — не поняв его иронии, ответила она, — но заправка рядом есть.