У Платона жизнь шла своим чередом, медленно тянулись дни и ни один из них не приносил никаких изменений. Он не вникал ни в какие выборы. Местных газет он не читал, телевизор не включал. Он был весь в работе, предстояло первенство города, а затем соревнования среди детских домов в Липецке. Но у него под боком было информбюро в лице Людмилы Ивановны. Она освещала ему все события не только в детском доме, но и в городе. Ещё за пару недель до выборов он узнал от неё, что честь кандидата в депутаты местного совета Смородина «измарана смердящей краской» и что ему осталось только покупать верёвку и мыло, а не идти на выборы. Так же он узнал от неё, что привезли из Астрахани директора в гипсе и на костылях. И с особым удовольствием она рассказала ему, что в столовую детского дома нагрянула большая комиссия, и обнаружили недовесы в порционных блюдах, после чего диет сестра написала заявление на расчёт.
— Ещё бы Розу выгнали, к чертям собачим, — шептала она ему на ухо, — ты обрати внимание на её холодное, как у волчицы лицо. Она кровожадна и хитра. Роза всё равно запьёт, я такие натуры знаю. Она баба сильная и кодировке не поддаётся.
— Ну и что из этого?
— Может только по убеждению бросить пить.
— Так она в монастыре лечилась, — напомнил ей Платон, — причём здесь кодировка?
— В монастыре она подлечивалась, после кодирования. Мне бабы сказали, что она может и после отпуска месяц загулять, если запьёт. Ей директор все грехи прощает. Но за что, и как? — тебе пока рано знать.
— А мне хоть рано, хоть поздно, знать совсем не обязательно, — отрезал он, — я работать сюда пришёл, а не слушать утиные динамики и болотные рулады лягушек — квакушек. И тебе не советую совать нос, куда не следует. Лучше готовься к поездке в Липецк, повезём туда десять человек. Мне одному там не справится. Янка тоже поедет, но ей нужно послезавтра город выиграть. Зная её соперниц, думаю, её задача будет выполнима. И вообще я настроен, забрать со своими подопечными все награды. В других секциях настольного тенниса дело совсем швах. У Хаджи дети и по «пятому» юношескому разряду даже не играют, а про другие школы я и говорить не хочу.
С трудом сдерживаясь, чтобы преждевременно не запрыгать от радости Людмила Ивановна только весело повела глазами.
— Как я буду рада! А как будет исходить поносом Хаджа! Я его в это время обязательно поздравлю.
— С чем ты его поздравишь?
— С изменением стула.
— Ну и язва же ты, Людмила Ивановна, — осуждающе покачал он головой.
— Терпеть не могу пакостных людей, — зло сверкнула она глазами, — Была бы я феей, обязательно всех говнюков собрала бы в одну кучу и в район Северного Ледовитого океана их переселила. Пускай там дрейфуют.
— А почему не в космос, там места больше.
— Космос для благородных людей. Пакостникам там не место. Их забрось туда, так вместо чистого дождя на нас будет литься тухлая моча, а вместо снега детская неожиданность в жидком виде. Нет уж, пускай они наслаждаются вечной мерзлотой.
— Как хорошо, что ты не фея, — иронически, произнёс он.
— Это почему?
— Да потому что феи добрые бывают, а твоя ипостась злой колдуньи. Сказала бы ты, что одним мгновением палочки всех плохих людей превратила в добропорядочных, то могла бы себя называть феей. Но нет, же ты хочешь половину человечества отправить на вечную мерзлоту, чтобы они жевали там ягель и мох.
Она недовольно брызнула глазами в его сторону.
— Ну, пусть даже колдунья, они тоже могут делать из навоза конфету. А ты Сергей Сергеевич я смотрю, такой правильный стал, как тот интеллигентный незнакомец. Он, который день ходит по детскому дому, всем мило улыбается и правильные советы даёт. А кто он никто не знает. Кстати ты не знаешь, что он у нас тут делает?
— Если уж ты не знаешь, откуда мне знать. Я в коридорах появляюсь только два раза на дню, когда прихожу на работу и когда ухожу.
Конечно, он знал этого незнакомца, но ей признаваться не стал. Это был новый юрист, мужчина лет пятидесяти, которого звали Леонид Анатольевич, до этого работавший в налоговой службе. Он был со всеми почтителен и разговорчив. В душу ни кому не лез, но дельный совет готов был дать каждому. Даже зайдя в бассейн, где тренировались теннисисты, он исходя из соображений техники безопасности, определил, что дети должны тренироваться в другом месте. И что он приложит максимум усилий подыскать новое помещение для дальнейших тренировок. Между слов, они обменялись остренькими анекдотами и, пожав руки, как давние знакомые расстались.