Пока она с ним расправлялась, глаза Розы были уже полузакрыты, а голова поклёвывала стол.
Острота догадки столь странного состояния Розы повергла Платона в бунт души. Внутренне он негодовал на Людмилу Ивановну, понимая, что это она скосила Розу своим зельем, налив ей в фужер лошадиную дозу. На себя он тоже злился, что предупредил Людмилу Ивановну о намерениях Розы.
Открыто выразить свою догадку он не решался, опасался быть услышанным соседними столиками. Тем более их столик был самым просматриваемым. Всем было интересно понаблюдать за ранее запойной Розой. Они сомневались в её полнейшем излечении, и ядовито ждали, когда же она пригубит водочки. Этих барышень интересовала и парочка новых сотрудников, о которой по детскому дому ползли несусветные слухи.
Он хотел позвать Людмилу Ивановну в коридор, но вместо неё под столом остались одни её сапоги. Она уже с Ларисой Ивановной ставила диск на караоке.
Когда всё было готово, Людмила Ивановна запела песню известной исполнительницы русского шансона, которая пела что у неё лопнуло детство, как мыльный пузырь, после чего она ушла в мужской монастырь.
…Исполнение было на уровне гардероба, но аккомпанемент немного скрашивал её певческую бездарность. Дальше она пела о пустых словах и непутёвой голове. И обхватив руками голову она одновременно начала темпераментно раскачивать свой таз. По залу прошёлся смешок. Но Людмила Ивановна не обращала ни на кого внимания, она была полностью поглощена своим номером и в песне уже называла себя такой сякой и не мазанной. После этого куплета она кинулась в пляс, зазывая ладонями публику присоединиться к ней. Затем она откровенно в песне призналась, что жизнь хороша, что тело болит, сердце поёт, а в любви ей не везёт. Она чудно выписывала свободной рукой по воздуху, периодически прикладывая её к сердцу, и в упор смотрела на юриста, будь — то песню она пела только для него одного.
Леонид Анатольевич, не выдержал и, взяв её за руку начал с ней отплясывать, что — то невообразимое, исполнив танцевальное попурри, смешав шейк с чарльстоном, а мазурку с гавотом. Зал взрывался от хохота.
Номер ещё не закончила, но зал уже начал подпевать и хлопать ей. А она уже пела, что её тянет в мужской монастырь, и в конце она звонко и протяжно выдала:
— ОХ ОХ, ОХО ХО ХО.
Музыка кончилась, но она не спешила уходить с пятака эстрады. Пританцовывая на месте, не отпускала юриста к столу, требуя повторить танец.
Этой песней она взорвала весь зал. Всех громче хлопал директор.
Он окликнул наполовину спящую Розу Викторовну.
Та тяжело подняла голову.
— Принеси, давай нашей певице, самую большую вязанку воблы. Это будет ей моим призом за смелость.
Людмила Ивановна замерла и, отпустив руки юриста, пошла к столу, но он как галантный кавалер проводил её сам до столика, усадил на стул и сказал Сергею Сергеевичу:
— Передаю эту Жар — птицу в вашу клетку, будьте с ней предельно ласковы. Кормить и поить только из рук. Она это заслужила сегодня!
В его словах откровенности не было, одна насмешка, которую не заметила Людмила Ивановна.
— За её заслугой пошла Роза, сейчас пиво с воблой попьём, ответил Платон.
Людмила Ивановна икнула и, взяв юриста за руку, произнесла:
— Насчёт пива не знаю, а вот танцевать я с вами ещё буду.
Он корректно освободил свою руку и пообещал ей следующий танец исполнить только на Новый год.
— До Нового года долго ждать, — икнула она вновь, — тогда я директора сейчас приглашу. Сергей Сергеевич наотрез отказался со мной вальсировать. А я танцевать хочу.
— Успокойся, — одернул её Платон, — директор, что на костылях с тобой будет танцевать?
Леонид Анатольевич воспользовавшись этой секундной паузой, незаметно исчез из зала.
— А и правда, что это я удумала, — икание её участилось, — а кто он, что танцевал со мной?
— Серый кардинал, — человек губернатора. По сути, он главней директора. Кстати очень богат и холост. На стадионе Мерседес видала, — это его. Не упускай момента, пока на него другие бабы не набросились.
Она выпила ещё и без обуви пошла, искать юриста и пропала. Бесследно исчезла и Роза. Их отсутствия кроме Платона никто не заметил.
Заиграла танцевальная музыка, он поймал на себе взгляд Людмилы Фёдоровны, улыбнулся ей и нежно посмотрел на неё. Она ему ответила тем же и, убрав с подола салфетку, встала со стула. Эти жестом она дала ему понять, что желает танцевать.
Сергей Сергеевич взял её за руки. Ладони были влажные. «Наверное, волнуется?» — подумал он и закружил её в танце.