С массой извинений!!! Эрих Кох. А. ШИКЕЛЬГРУБЕР.
На этот раз он не стал отдавать конверт проводнице, а бросил его в почтовый ящик. И она, получив его через два дня у секретаря, никому не показала, даже Платону. Как только он не упрашивал показать письмо, но она была непреклонна:
— Я думаю, надо мной пошутил наш юрист. Он такой, весь из себя. В последнем письме промелькнула фраза, которую он часто употребляет, «владимирский тяжеловоз». Все эти письма мура. Я их отдам Кнуту, пускай он найдёт мне этого шутника. Тогда я посмеюсь вместе с ним над нашим кодексом.
Он уже знал от своей любимой женщины, кто такой Кнутов, но виду не подал.
— А кто это такой? — спросил он.
— Тот, кто наручники на демона надел!
— Владимирский тяжёловоз, в обороте русского языка у многих граждан встречается, напрасно ты на юриста грешишь. Может это я написал письмо.
— У тебя бы ума не хватило, так профессионально написать. Не забывай, что он несколько лет проработал юристом в нашем драматическом театре. Изъясняться терминологией режиссёров он точно может.
— Всё равно на юриста он наручники не наденет. Тут же криминала нет. Обернут всё в шутку, а ты будешь выглядеть посмешищем. Тебе это надо?
— Да нет, конечно, сгоряча я это брякнула. Но юристу я отомщу. Не так естественно, как Александру Андреевичу, но в столовой я ему под задницу кислоты подолью. Пускай перед всем детским домом светит своим задом.
— Об Александре Андреевиче пора давно забыть.
— Рада бы, да забывала не позволяет. Я тебе не говорила, но его скоро, а вернее, двадцать шестого декабря судить будут за мошенничество, — это уже точно. Он поэтому срочно развёлся с женой и всё своё имущество отписал ей.
А нашего демона Панкратова увезли в тюремную больницу на обследование. Жалко будет если, его признают невменяемым., за такие ужасные грехи. Пролежит на больничной койке годик и домой уйдёт. И моя работа будет обесценена.
— Почему же, — возразил он, — ты почти революцию совершила, — согнала с трона самодура и педофила. Тебе президент орден должен был вручить за это!