Она скрылась в ванной, а Андрей вернулся на диван. Колени немного дрожали. Он вытянул вперед руки – они тоже дрожали. И сердце. И все остальное. Эта женщина… одним словом, обнимать плачущую Наташу, оказалось довольно мучительным удовольствием. Вообще-то, умный человек сейчас дождался бы хозяйку, извинился и ушел. Ясно же, что не ко двору он, по крайней мере сейчас. Годовщина смерти сестры, нервы, переживания – все понятно. А если так уж хочется продолжить знакомство, можно заглянуть через недельку. Или через пару дней. Точно, так и надо поступить.
Хлопнула дверь ванной и в комнату впорхнула Наташа – умытая, причесанная, на слегка подкрашенных губах – легкая улыбка. Если бы не припухшие, покрасневшие глаза, никто бы не смог догадаться, что она только что плакала.
– Продолжаем разговор, – весело объявила она.
– Продолжаем, – согласился Андрей. Желание извиниться и немедленно уйти, не то чтобы совсем пропало, но как-то съежилось и поблекло.
– О чем бы нам таком интересном побеседовать? Про политику я не хочу, сериалы вы, наверное, не смотрите… хотя, может быть, детективные? Вообще, я предпочитаю, когда не сквозной сюжет, а каждая серия отдельно. Понимаете, то на работе задержишься, то дела какие-то. Вот и выходит: сегодня посмотрел, завтра не посмотрел…
Андрей слушал ее щебетание и хмурился все больше и больше. Это была не та, не правильная Наташа. Словно женщину, которая произвела на него впечатление, подменили безмозглой свиристелкой. Не могло простое умывание так подействовать на голову, это же не трепанация черепа, в конце концов. Или Наташа, побыв пару минут в одиночестве, приняла решение избавиться от него, как можно более быстро и безболезненно? Как это она про себя утром сказала, «мерзкий характер»? Вот уж действительно.
Дождавшись первой подходящей паузы или того, что можно было посчитать за такую, он встал:
– Извините, но мне пожалуй, пора.
Она тут же, с готовностью, вскочила и, продолжая трещать, проводила его до дверей:
– Было очень приятно с вами познакомиться! Будете в наших краях, заходите, обязательно!
– Угу, – кивнул он выходя. – Не премину. Всего хорошего.
На следующее утро Наташа явилась на работу мрачная. Катя, сотрудница, которая делила с ней маленький кабинет – симпатичная брюнетка, лет на пять старше, на полголовы ниже и килограмм на пятнадцать тяжелее – посмотрела на нее с удивлением:
– Наталья, что с тобой? После выходных, а словно пыльным мешком побитая. Неприятности какие-то?
– Наоборот, сплошные приятности, – Наташа достала из сумки коробку конфет, которую вчера принес Андрей. – Вот, принесла к чаю. Не все же тебе меня шоколадом кормить.
– Ух ты, «Коллекция», – Катя взяла коробку, покрутила в руках. – Здорово! Подарил, что ли кто?
– Ну, неужели я сама покупала.
– И кто же так расщедрился?
– Так, один, – хмуро ответила Наташа. – Врач. Мы вчера случайно познакомились.
– А, врач – это понятно. Они такие коробочки тоже не сами покупают. Слушай, может по такому случаю, сразу чайник и поставим?
– Давай сразу. Только дверь запри. А то Маруська набежит, всех поделит.
– Не набежит, – весело сообщила Катя, наливая в электрический чайничек воду из пластиковой бутылки. (Разумеется, при наличии специально оборудованной кухни, использовать чайники и кипятильники в непредназначенных для этого служебных помещениях, было строжайше запрещено. Но кто и когда ставил общие запреты выше собственного удобства?) – Она всю неделю до обеда на каких-то очень полезных курсах квалификацию повышает.
Маруськой у них в конторе называли Марину Иванову, инженера по электронике. Несмотря на сравнительно юный возраст – всего-то двадцать четыре года, она была классным специалистом и компьютеры содержала в идеальном порядке. Кто первым назвал ее Маруськой и по какой причине, было покрыто мраком неизвестности. Впрочем, саму Марину такая фамильярность нисколько не раздражала.
– А хоть горшком назовите, – говорила она, – только кормить не забывайте.
Нюх у нее, в самом деле, был феноменальный. Как только на столе любого из сотрудников появлялось что-нибудь вкусненькое, в течение тридцати секунд появлялась Маруська. Причем совершенно безразлично где она была и чем занималась в этот момент. Однажды, из чисто научного интереса, Катя с Наташей провели эксперимент – подгадали момент и уселись пить чай с домашним яблочным пирогом именно тогда, когда Иванова сидела этажом выше, в кабинете начальника и совещалась с ним по поводу предстоящей закупки оргтехники. Маруська прихромала через одну минуту восемнадцать секунд, причем опоздание объяснялось исключительно тем, что она подвернула ногу на лестнице.