Попробовал имя на вкус, покатал на языке...все же странно так про нее думать, Таня... а уж про произносить это имя и того странней. Мда. Ну да ладно, для Киры и Сергея Алексеевича - то девушка до сих пор будет Аней. До приезда мамы. А когда поеду встречать, то по пути можно будет и Татьяну забросить куда там ей будет нужно. Что это только я думаю про подвезти? Сам не понимаю... Разве меня должно волновать когда как и куда она поедет...потом...а х... его знает, сам не могу понять. Иеееэх...была не была, где наша не пропадала...посмотрим. А вот настоящая моя сестра сейчас наверное извелась вся, ломая голову что же происходит и как из этого выкручиваться. Не могу не порадоваться.
Врубив в душе музыку, я расслабился под горячими струями.
Моя трагедия, комедий балаганных смешней
И потому безумно мне дорога.
Я научился находить себе прекрасных друзей,
Но не могу найти по силам врага.
Но не могу найти по силам врага.
Среди завистливых ничтожеств и пустых болтунов,
Скажи, хотя бы, разглядеть тебя как?
Я вновь блуждаю в буреломе из обманчивых снов,
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Сто подлецов и двести трусов мой тревожат покой,
Но быть врагом, однако, надо уметь.
А ваши кости просто хрустнут под моею ногой,
Вам принеся вполне бесславную смерть.
Вам принеся вполне бесславную смерть.
Устав скучать у края ямы и держаться в седле,
Я озверел от неумелых атак.
Я по следам бегу, упрямо припадая к земле,
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Ищу тебя, о, мой единственный враг.
Мне рассмеяться или плакать, я еще не решил,
Без сожаленья не проходит ни дня.
Я извиваюсь, словно змей в оковах собственных сил,
Ведь не родился тот, кто сломит меня.
Ведь не родился тот, кто сломит меня.
Меня всесильем при рожденьи господь бог отравил,
А я страдаю, как последний дурак.
Я умираю в пустоте неразделенной любви,
Я жду тебя, о, мой единственный враг.
Меня всесильем при рожденьи господь бог отравил,
А я страдаю, как последний дурак.
Я умираю в пустоте неразделенной любви,
Я жду тебя, о, мой возлюбленный враг...
Кире я точно не по зубам, ахаха, решила девочка со мной потягаться, ну так зря. Еще получит у меня. Лучше со мной не связываться, можно очень сильно пожалеть.
Когда из яви сочатся сны,
Когда меняется фаза луны,
Я выхожу из тени стены,
Весёлый и злой.
Когда зеленым глаза горят,
И зеркала источают яд,
Я десять улиц составлю в ряд,
Идя за тобой.
Твоя душа в моих руках
Замрет, как мышь в кошачьих лапах,
Среди тумана не узнает меня,
И ты на годы и века
Забудешь вкус, и цвет, и запах
Того, что есть в переплетениях дня.
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Сколь неразумно тебе и мне
Не верить в силу дорог.
Когда я умер, ты был так рад:
Ты думал, я не вернусь назад,
Но я пробрался однажды в щель между строк
Я взломал этот мир, как ржавый замок,
Я никогда не любил ворожить, но иначе не мог.
Когда я в камень скатаю шерсть,
Тогда в крови загустеет месть,
И ты получишь дурную весть
От ветра и птиц.
Но ты хозяин воды и травы,
Ты не коснёшься моей головы,
А я взлечу в оперенье совы,
Не видя границ.
Тебя оставив вспоминать,
Как ты меня сжигал и вешал:
Дитя Анэма умирало, смеясь.
А я вернусь к тебе сказать:
Ты предо мной изрядно грешен,
Так искупи хотя бы малую часть.
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Я прячусь в воздухе и в луне,
Лечу, как тонкий листок.
И мне нисколько тебя не жаль:
В моей крови закипает сталь,
В моей душе скалят зубы страсть и порок,
А боль танцует стаей пёстрых сорок.
Я никогда не любил воскресать, но иначе не мог.
Когда останемся мы вдвоём,
В меня не верить - спасенье твоё,
Но на два голоса мы пропоём
Отходную тебе.
Узнай меня по сиянью глаз,
Ведь ты меня убивал не раз,
Но только время вновь сводит нас
В моей ворожбе.
Опавших листьев карнавал,
Улыбка шпаги так небрежна.
Дитя Анэма не прощает обид.
Ты в западню мою попал,
Твоя расплата неизбежна.
Ты знаешь это - значит, будешь убит.
Ты спишь и видишь меня во сне:
Я для тебя лишь тень на стене.
Настало время выйти вовне,
Так выходи на порог.
Убив меня много сотен раз,
От смерти ты не уйдёшь сейчас,
Но ты от злобы устал и от страха продрог,
Я тебе преподам твой последний урок.
Я никогда не любил убивать, но иначе не мог.
Я никогда не любил ворожить,
Я никогда не любил воскресать,
Я никогда не любил убивать,
Я никогда не любил,
Но иначе не мог...
Заканчивалась уже вторая песня, а я все никак не мог заставить себя выйти. Наконец я тяжело вздохнул и выключил воду. Душ это конечно хорошо, но пора мне и собираться. Съезжу в универ, узнаю как дела и...а что "и", я еще не придумал. Чем бы таким заняться? Возле двери своей комнаты я услышал знакомую мелодию. Зашел и...слегка остолбенел. Таня сидела на краю МОЕЙ кровати с МОЕЙ гитарой и пела...
Позабытые стынут колодцы,
Выцвел вереск на мили окрест,
И смотрю я, как катится солнце
По холодному склону небес,
Теряя остатки тепла.
Цвета ночи гранитные склоны,
Цвета крови сухая земля,
И янтарные очи дракона
Отражает кусок хрусталя -
Я сторожу этот клад.
Проклинаю заклятое злато,
За предательский отблеск тепла,
Вспоминаю о той, что когда-то,
Что когда-то крылатой была -
Она давно умерла.
А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят, и боги не верят.
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее не свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.
А герои пируют под сенью
Королевских дубовых палат,
Похваляясь за чашею хмельной,
Что добудут таинственный клад,
И не поздней Рождества
Гм. Последний раз я слышал как девушка поет...в ту нашу встречу в парке...нахлынули воспоминания, как я представил ее своей девушкой и...