– Как страшно-то! – прошептала Маша. – Какой хрупкий все-таки человек!
– Вот, вот! Именно такой реакции от нас и добиваются супостаты, – сказал Василий. – Мы тут с батюшкой на эту тему говорили. Тоже, знаешь ли, в приступе страхования пришли к нему в келью и давай панику нагнетать с помощью научных терминов. А он, надо сказать, прошел войну разведчиком, потом восемь лет в лагерях за то, что в роту бой поднимал не с криком «за Родину, за Сталина», а со словами: «Ну, братья, с Богом!»
– Нашелся в роте боец, которого командир своим телом от пули заслонил, – вклинился Николай. – Дело в том, что от ротного пули отлетали. Он был защищен благодатью Божией. За всю войну лишь одно легкое ранение! Вот он и прикрывал солдатиков собственным телом. А тот Иудушка в благодарность «заявил» на своего спасителя.
– Да, батя у нас великий подвижник, – подтвердил Василий. – Смиренный, тихий, радостный, будто уже душой в раю проживает. А здесь, на земле лишь телом, как апостол Павел, «потому что это лучше для нас». Так вот, что он нам сказал. Во-первых, по слову Исаака Сирина, «знания противодействуют вере». Именно суетные знания, которые уводят человека от веры в слова Спасителя, что «ни один волос с головы человека не упадет без воли Божией». Во-вторых, как говорил мудрец Соломон, «нет ничего нового под луной» – и эти попытки поработить человека с помощью новейших технических или химических средств – всё тоже, старое как мир, соблазнение человека в раю змием: «преступи Божию заповедь и будешь как бог». Ничего нового! Что нам сказано в Библии?
– Ведь это книга, с помощью которой Бог-Слово истинным Своим словом говорит с человеком! – снова вклинился Николай.
– Верно, брат! – Кивнул Василий. – Нам сказано: «Если что и смертоносное выпьют, не повредит им» (Мк. 16, 18). Это касается и еды, и воды, и химических, и электронных воздействий. Мы обязаны ограждаться верой: «Не боящеся, – сказано, – ни единого страха» (1 Петр. 3, 6). Потому что эти страхи нагнетает враг. Это его тактика, это было всегда... А у нас один должен быть страх – Бога не оскорбить гордостью! Но этот страх Божий –«радостотворный», то есть, радость творит. Тебе враг предлагает пойти на грех, ты отклоняешь зло, сотворишь благую молитву – и вот тебе сразу и радость и, мир в душе!
– Как же нам повезло! – сказала Маша. – У нас есть Церковь – и это наша крепость.
– И больница, – вставил Николай и глянул на часы. – Однако, время, господа! Половина пятого!
– Да, – пробасил Юра, – встаем, благодарим и направляемся на всенощную в нашу поселковую крепость во имя Архистратига Михаила.
– Арсюш, – сказала Маша, взяв меня под руку, – еще раз: огромное тебе спасибо!
– За что, Машенька? – Я вспомнил, что она скоро улетит на другой край света, и меня как по сердцу резануло.
– За всё, – сказала она, поглаживая мою руку. – За эту поездку, за этих прекрасных людей, за то, что помог мне в Церковь войти, за твою верность… За всё.
Войдя в притвор храма, Василий с Николаем рухнули на колени, да так и остались «отрабатывать» епитимию до той минуты, когда священник смилуется и сам выйдет, пригласив зайти внутрь. Мы же с Машей и Юрием встали рядком и погрузились в невидимые волны благодатного света.
Вышли мы из храма уже на рассвете. От густой травы поднимался ароматный туман. Из густого облака появились сначала белый автомобиль, потом и его хозяин – Борис Станиславович. Он стоял, опершись на капот, руки сложил на груди, смотрел на нас исподлобья.
– Не, а что ты хочешь! – сказал Юрий. – Мы тебя не ждали. А что ж в храм не зашел?
– Куда мне, грешнику в рай ко святым! – пробурчал Борис. – Бабушка вас пригласила в гости. Слабеет она, хочет попрощаться.
– Ну уж только не сегодня, – протянул Юрий. – Как видишь, мы устали после бессонной ночи. Давай завтра, вечерком.
– Хорошо.
– Машину восстановили? – спросил Юра.
– Как видишь, – кивнул Борис. – Да еще масло поменяли.
– В качестве извинения и моральной компенсации… Какие люди, Боря!..