– Что, и там успел побывать?
– А как же! Виктор иногда позволяет себе культурные развлечения.
Перед дверью стояла пара мускулистых парней в черных костюмах. Они вежливо открыли дверь, пропустили нас вперед и провели в первую проходную залу. Там охранники нас остановили и попросили сдать оружие. Макарыч показал ордер на обыск и приказал даже не прикасаться к нам, а вести в барские покои. В руках парней как в кино появились укороченные автоматы Калашникова, направленные стволами на нас. Когда миновали соседнюю залу, прошли зимний сад с пальмами и оказалась в кабинете хозяина, сопровождающие нас лица куда-то пропали. Так что в кабинете мы остались с Фрезером с глазу на глаз.
– Милости просим, присаживайтесь, – сказал Фрезер, показав на кресла, расставленные вокруг низкого стеклянного стола. – Берите напитки, закуски, что кому приглянется.
– Гражданин Коровин Яков Сергеевич, – скучным голосом произнес Макарыч, не обратив внимание, как дернулся хозяин, услышав собственное ненавистное имя да еще с малопривлекательной фамилией, – некогда нам ваши разносолы пробовать. У нас имеется информация, что вы собираетесь продать на Кавказ крупную партию вооружения. Мы здесь по просьбе Арсения Станиславовича, – Макарыч отвесил в мою сторону легкий поклон, – он хочет дать вам последний шанс: вы добровольно сдаете оружие и в наручниках следуете со мной в следственный изолятор.
– А если я не пожелаю? – спросил Фрезер, растянув губы в противной улыбке.
– Тогда все предельно просто, – сказал Макарыч, зевая, – вас отсюда через полчаса вынесут в черном пластиковом пакете в направлении морга, а оружие конфискуют без вашего содействия.
– Яков Сергеевич, – вступил я хриплым голосом, – где Надежда?
– У себя дома, – спокойно сказал бандит. – Я купил ей дом и машину. Где-то развлекается, наверное. Я ее в средствах не ограничиваю.
– Позвольте мне с ней поговорить.
– Пожалуйста. – Он достал их кармана безразмерного пиджака телефонную трубку, нажал кнопку и протянул мне.
– Яша, ты чего звонишь? У меня все нормально, – прозвучал знакомый голосок в трубке.
– Надюш, это я, Арсений.
– Я же просила! Не ищи меня, я полюбила другого. Прости, я не хочу с тобой говорить.
– Ладно, как хочешь. Прощай. – Я сложил трубочку и вернул владельцу.
– Итак, господа, вам, видимо, не терпится узнать мое мнение по поводу вашего предложения?
– Да не очень-то и надо, – сухо отрезал Макарыч. – Или ты сдаешься или нет. У тебя десять секунд.
– Так вот, дорогие гости, – произнес он громким голосом, выдержал драматическую паузу и сам подписал себе приговор: – Я… не сдаюсь.
Фрезер крикнул «атас» и уставился на дверь. Макарыч уныло наблюдал за противником.
– Что, никакой дисциплины в бандитских рядах? – посочувствовал он.
– Руки перед собой, быстро! – рявкнул Фрезер, выхватывая из внутреннего кармана пиджака серебристый пистолет. – Ложись на пол, руки за голову!
– Арсений Станиславович, не обращайте внимания. Гражданин Коровин, а что это вы так покраснели? Неужто стыд проснулся? – Бандит оглядел себя с ног до головы. По его крупному телу ползали ярко-алые точки. – Да, да, Фрезер, ты под прицелом четырех снайперов. Опусти свою гламурную пукалку и надевай браслеты.
– Надежда! – визгливо крикнул Фрезер, направляя пистолет мне в грудь.
Из скрытой в стеновой панели двери выбежала Надя Невойса. Я смотрел на нее как на привидение. С кем же тогда я разговаривал по телефону? С подставной Надей, актрисой, магнитофоном? Надя в три прыжка, как на школьном стадионе на уроке физкультуры, подскочила ко мне и заслонила своим телом.
– Ты что делаешь, Яков! – закричала она. – Прекрати! Он мой друг! Я не позволю!
– Молчи, дурочка! – Он посмотрел на Макарыча и крикнул: – Ну что будешь делать, служивый? Стоит успех твоей спецоперации жизни этой глупышки? Дай мне уйти и делайте, что хотите.
– Ага, разбежался, – проскрипел Макарыч. – Тебе отсюда живым не выйти. Обещаю. Сдавайся.
Грянул выстрел, я оглох, в голове зарябило, помутилось. Когда пришел в себя, Надя лежала у моих ног с окровавленной раной в груди, а Фрезер валялся метрах в трех. Выстрелом в голову ему снесло полчерепа, грудь, руки и ноги – прострелены в нескольких местах. Под ним растекалась огромная черно-рыжая лужа. По углам стояли бойцы в пятнистых комбинезонах цвета хаки и в бронированных шлемах, с автоматами в руках.
Наде Макарыч делал перевязку, вколол обезболивающее, наверное промедол или что-то в этом роде. Я поддерживал ее обмякшее тело, липкое от теплой крови и гладил по голове, как маленькую девочку.