– Для начала, успокойся, поешь, отдохни. От меня тут недавно жена сбежала. Тоже, наверное, я ей показался слишком занятым и не очень романтичным. Так что комната свободна. Живи пока, а потом все само собой исправится.
– Спасибо большое. Только мне так стыдно вас обременять. Вам и самому нелегко.
– А может, это и к лучшему. Как там в песне «Цветочной» поется: «вдвоем вдвойне веселей». Ты, Яночка, самое главное, не переживай, все будет хорошо. Просто живи и радуйся.
Далеко заполночь, пожелав девушке спокойной ночи, я встал на молитву и долго взывал к Господу о помиловании и вразумлении Яны, жениха её, моей Надежды и всех-всех… Как всегда после хорошей молитвы, почувствовал усталость и тихую радость – такой сложносплетенный знак свыше – дополз до кровати и сразу отключился. Во сне мне явилась Маша и погрозила пальчиком, потом Надя – в слезах, а напоследок Яна в платье невесты протягивала ко мне руки и звала к себе.
Утром я проснулся… в объятиях Яны. Она обнимала меня загорелыми руками и прижималась всем телом. Я резко поднялся и удивленно спросил:
– Яна, что ты тут делаешь?
– Мне ночью не спалось, и я пришла к тебе. Ты же сам сказал, что вдвоем веселей.
– Я не имел в виду, вдвоем в одной постели.
– Я тебе не нравлюсь? – она выскользнула из постели и прошлась по комнате.
– Слушай, ты меня извини, – сказал я, закрываясь рукой от вида обнаженного красивого тела, – но только немедленно выйди из комнаты и оденься. И, прошу, больше так не делай.
Приняв душ и наскоро выпив чашку кофе, я выскочил из дома. Несколько раз звонил Яне, спрашивал: как там она? Девушка отвечала ровно, будто и не случилось чего-то необычного: позавтракала, сейчас готовлю обед, когда тебя ждать после работы?.. Вечером я сидел за обеденным столом у себя дома и с аппетитом уплетал вкусный борщ, котлеты с жареной картошкой и салат. Яна вела себя так, будто жила здесь всю жизнь, и мы лет десять женаты.
– Послушай, Яночка, – произнес я после насыщения. – Большое тебе спасибо за такой вкусный обед. – Смущенно кашлянул. – Я насчет утреннего казуса…
– Ну прости меня, это больше не повторится, – протянула она, погладив мою руку мягкой ладошкой. – Я все поняла.
– Что ты поняла? – спросил я на всякий случай, выдернув руку из-под ее руки.
– Что я тебе как девушка не нравлюсь. – Вздохнула он обреченно.
– Да нет, наоборот, ты очень красива – в том-то и дело. Но я женат, понимаешь?
– А где она, твоя жена? И где мой жених? Что-то их невидно.
– Это неважно. Главное то, что мы с тобой перед ними несем ответственность. Они – пусть как хотят, а мы обязаны сохранять им верность и терпеливо ждать возвращения.
– А что если так вся жизнь пройдет? – спросила Яна.
– Значит, пройдет, – выдохнул я. – Значит мы с тобой именно такую жизнь и заслужили.
– Я так не хочу. Мне счастья хочется, понимаешь. Обычного бабьего счастья. Чтобы вот так дожидаться мужа с работы, кормить его, гулять вместе, спать вместе, детишек рожать, воспитывать их… Что тут плохого?
– А то, что не бывает этого счастья, – сказал я, глядя ей в глаза, прекрасные блестящие глаза. – Покажи хоть одну семью, где есть это сказочное счастье. Я что-то не встречал. По большей части, люди в браке тихо ненавидят друг друга, уже через год-другой романтика отношений улетучивается и наступает время обид, ссор, претензий. Я тебе отдала свою молодость, а ты только пиво сосешь у телевизора, да на соседку поглядываешь и так далее… Брак – это не сказочное киношное счастье, а терпение недостатков друг друга и прощение, бесконечное прощение друг друга.
– Ты мне настроение испортил, – сухо констатировала она.
– Ну, ты уж прости. Ладно, на сегодня диспут закончен. Мне поработать еще нужно, а ты… телевизор посмотри, что ли, или почитай – вон книг сколько.
– Хорошо, – прошептала она, низко опустив голову к столу, как тогда в кафе.
Я погладил ее по голове и ушел в кабинет. Не успел дописать доклад к завтрашнему совещанию до половины, как в дверь постучались:
– Арсений Станиславович, можно войти? – раздался голос Макарыча.
– Почему без звонка, полковник? – проворчал я.
– Простите, времени нет. Сейчас сюда вломятся три бандита, мне нужно быть рядом.
В передней раздался звонок. Я пошел открывать дверь. Макарыч закрыл Яну в комнате, велел не высовываться и с пистолетом в руке занял позицию за ближайшим к двери углом. На пороге стоял мужчина, лет тридцати с небольшим, в хорошем костюме. Он вежливо поинтересовался:
– Простите, Яна здесь?
– А вы кто?
– Я ее жених. Так где она? – грозно спросил он.