Иван автоматически управлял автобусом, краем уха отмечал как вдохновенно сегодня рассказывает Маша, перед глазами неслась под колеса дорога, слева и справа – леса, поля, поселки; сверху по синему небу их сопровождал эскорт белых облаков, сыпало солнышко яркими лучами, а там – еще и еще выше – «над небом голубым» он видел таинственным образом сверкающий прекрасный «город золотой» – Новый Небесный Иерусалим. Именно туда направлялся их автобус, по земле – в Небеса.
Иван посматривал иногда в глубину салона, чувствуя прилив любви к людям, иногда пробегал глазами по списку пассажиров, вплетая в Иисусову молитву их святые имена. И если Бог через его молитву хочет спасти этих людей от адских мучений и привести в Своё совершенное блаженство любви – то до последнего дыхания будет Иван молиться за людей и вести свой оранжевый автобус по земному пути-дороге в Царство Небесное.
Мальчик мой
Грех спрашивать с разрушенных орбит!
Но лучше мне кривиться в укоризне,
чем быть тобой неузнанным при жизни.
Услышь меня, отец твой не убит.
(«Сын! Если я не мертв, то потому…» И. Бродский)
Мальчик мой, с этой минуты я стану обращаться к тебе чаще и чаще.
Не кажется ли тебе, что внутренние монологи, которые слоятся и закручиваются галактическими спиралями в моей несчастной голове… Не кажется ли и тебе, что обращение к моему пока незримому собеседнику, почти ангелу, только во плоти ребенка – привнесет в мыслительный хаос столь желанную направленность, стремительный вектор, указующий путь к истине?
Что я знаю о моём мальчике? Пока ничего определенного… Хотя, знаешь, ведь если я обращаюсь к тебе, это значит только одно – ты есть. …Ну, хотя бы в моем воображении. Впрочем может статься, ты существуешь в некотором отдалении и оттуда придешь ко мне, когда потребность в тебе станет невыносимой, как муки совести. И тогда ты своей крохотной ручкой с пухлыми пальчиками притронешься к моему раскаленному лбу и скажешь что-то вроде «не бойся, я с тобой» – и отпадет окалина ржавчины с души, и мы с тобой… Чем обычно занимаются с детьми? Ну, скажем, выйдем из дома и пойдем, куда глаза глядят, только чтобы идти и смотреть по сторонам и видеть траву под ногами, кусты сирени, деревья в цвету, синеву неба, вдыхать чистый ароматный воздух. А я постараюсь всё это видеть твоими глазами и чувствовать твоими органами чувств, не отравленными ядами цивилизации, прозрачными для восприятия добра, изначально заложенного в людях, животных, птицах, растениях.
Ведь ты появишься, не так ли?..
Может, тебя родила знакомая мне женщина, или ангел в виде аиста принесет на крыльях, или подкинет тебя к моей двери отчаявшаяся мамаша, или в каком-нибудь детдоме ты бросишься ко мне на шею, а я пойму, что это ты, мой мальчик! Не знаю… Такие события всегда в воле Божией, которую я ищу, как Диоген искал с фонарем человека, ищу и часто ошибаюсь. Только верю, что если ты уже меня слушаешь и если ты где-то существуешь, то Господь обязательно сведет нас в крохотной точке бесконечной вселенной, и мы станем настоящими друзьями, неразлучными друзьями на всю жизнь.
Какой ты сейчас? Наверное, совсем еще крохотный, может даже зародыш, состоящий из нескольких клеток, делящихся в женском теле… Только знаю, каким бы ты ни был, ты уже меня слышишь и понимаешь каждое слово, потому что не к клеткам плоти я сейчас обращаюсь, а к твоей бессмертной божественной душе, которая мудра изначально, потому что цело-мудренна, то есть естественно и нераздельно умна божественной мудростью. Быть может, твоё тельце сейчас нежно и хрупко на вид, но душа-то сильна и способна на самые необычные формы общения, нечто вроде телепатии или молитвенного откровения. А может, твоя душа сейчас в этот миг рядом со мной, и ты не только слышишь, но и видишь меня, как Ангел-хранитель? Это я по грехам своим тебя не вижу, а ты – чистый, целомудренный и безгрешный – видишь и слышишь, а может даже, знаешь про мою жизнь больше меня самого?