– А мы вас ждем, Арсений! Аннушка, сестрица моя позвонила и предупредила, чтобы я гостя дорогого встретил как положено.
– Вот оно что! А я-то думаю-гадаю, что такое, почему незнакомца так уважительно встречают-привечают.
– Так ведь Аня сказала, вы сегодня причастились? А такой гость в дом – Бог в дом.
За столом нам с Юрой прислуживала Верочка. Я не сразу решился рассмотреть её, да и девушка не задерживалась, поставит чашку с огурцами – и нырьк в кухню. Наконец, я решился и попросил Юру позвать дочь, чтобы выполнить поручение Анны Ильиничны.
– Вот, милая барышня, гостинец вам от тетушки. – Протянул я подбежавшей девушке колечко в коробке. – Теперь я понимаю, почему она подарила вам кольцо с этим камнем, – сказал я, слегка оторопев, – у вас глаза такого же синего цвета.
Тут мы смутились втроем и замолчали, только Вера надевала колечко, отводила руку и любовалась обновкой. Наконец, я пришел в себя и сказал отцу:
– Да, Юрий Ильич, предупреждали меня насчет красоты вашей дочери, но чтобы вот так… Она же само совершенство!
– Как пятый элемент? – прозвенел голосок девушки. – Там героиню, которую играет Мила Йовович, все так называют: само совершенство! Хи-хи! Ой, большое-пребольшое вам спасибо, Арсений! Колечко очень красивое.
– Ну ладно, егоза, успокойся и посиди с нами, – сказал Юрий.
– Что, не просто такую дочку воспитывать, да еще без матери? – спросил я.
– Да нет, вообще-то она у меня скромница, послушная, из дому не выгонишь. Это она при вас… Видно понравились вы ей. Вообще-то это редко случается. Вера по глазам сходу определяет, каков человек и что у него на уме.
Как-то очень просто и непринужденно я оказался в этом доме желанным гостем. Хотел на недельку-другую задержаться, а вышло надолго. В первый же вечер, когда мы втроем преодолели первое смущение, я вкратце рассказал свою историю, Варя долго пронзительно посмотрела на меня и вдруг сказала:
– Арсений, у вас тут будет очень важная встреча. Придется вам подождать. Так что устаивайтесь поудобней и надолго.
– Вот так она всегда, – вздохнул отец, – скажет что-нибудь, а потом всё исполняется.
Вот так, мой мальчик, я познакомился и остался жить с этими замечательными людьми. Юрий устроил меня к себе на работу на деревообрабатывающий завод, я работал кладовщиком, отпускал пиломатериалы, имел достаточно времени, чтобы читать, молиться и ходить в храм. Верочка попривыкла ко мне и совершенно открылась, как близкому родственнику. Мне нравилось быть с ней рядом, чем-то она напоминала мне Машу: такая же чистая, искренняя, светлая. Юра всё время зовет меня в начальники, но я ему объясняю, что наруководился на всю оставшуюся жизнь.
Знал ли я о чудотворной Феодоровской иконе Пресвятой Богородицы? Конечно, мой мальчик. Но, понимаешь, словно тот участок сердца, в котором жила эта икона, онемел, был заблокирован свыше… Прошло много месяцев, пока настал срок, и я прильнул к святому образу, вмиг почувствовал, как он дорог, какая светлая сила от него исходит невидимым, но мощным сиянием. Верочка рассказала, что этот образ – молельная икона князя Александра Невского. Так вот кто меня сюда привел! Впрочем, я и не сомневался.
Рано утром по дороге в Богоявленский кафедральный собор, Вера сказала: «Сегодня у тебя встреча!»
В соборе, наполненном людьми, не замечал я ни толпу вокруг, ни роскошную золоченую сень вокруг образа. Кто-то за моей спиной тихо произнес: «да это не образ, это Она Сама – Пресвятая владычица наша» – и с той секунды именно Пресвятая Богородица стояла предо мной и пронизывала меня ласковой материнской любовью.
А после праздничной литургии я вышел из собора, оглядываясь, искал Веру, а нашел его. Он стоял в потертом подряснике на паперти и собирал милостыню. Я подошел к нему, положил сложенную купюру в синюю кружку и посмотрел на него – и утонул в этих прозрачных бездонных озерах. Господи, сколько там всего жило, сколько повидали эти глаза! Да, мой мальчик, передо мной стоял настоящий живой святой. Он поднял кружку, ссыпал деньги в карман рюкзака и сказал: «Пойдем, брат!» И я пошел за ним, мимо Верочки, которая всё понимала; мимо Юрия, который с печалью прощался со мной последним долгим взглядом; мимо людей, домов, деревьев, рек, дорог – мимо всего земного. В ту минуту я был уверен, что пришел последний день моей жизни, что вот сейчас, этот старый монах поднимется на небеса и за руку возьмет меня с собой – туда, высоко-высоко, туда, где нет боли и мрака, где нет предательства и лжи, но всё свет, истина и покойная радость.