Выбрать главу

При этих словах страдалица начала извиваться, как червь, заскрежетала зубами, была охвачена огненной лавой, и исчезла в ней от глаз испуганной игумении.» («Письма Святогорца к друзьям своим о Святой Горе Афонской», М, 1895, Часть 1, Письмо шестнадцатое.)

Вот уж не думала Маша, что вроде бы невинные девичьи помыслы могут человека погубить навечно! Оказывается грех может быть не только делом и словом, но и помыслом. Господи, помилуй и сохрани!

…И заснула с прижатой к груди книгой в руках. После душеспасительного чтения и молитвы на сон грядущим блудные мечтания ни в ту ночь, ни в другие ночи и дни Машу больше не тревожили.

Расследование

Я предвижу громадную будущность России.

Конечно, и ей придется пройти через …

тяжелые потрясения, и после того

Россия воспрянет и… сделается

самой могущественной во всем мире державой.

(Теодор Рузвельт, президент США 1901-1909 г.г.)

В ночь после школьного бала Арсению спать не пришлось. Всё мерещилось, что он сам, добровольно предал Машу, сам отдал её в руки соперника и потерял навек. В ту ночь он понял, что ему не к кому идти за советом, он остался абсолютно один с гнетом жгучих мыслей. «Православный христианин все проблемы решает в церкви. Понимаешь — все! Потому что именно в храме Божием человек понимает свою личную беспомощность и обращается к Всемогущему. И Господь Сам разрешает наши скорби Своими средствами и именно так, как лучше для нашего спасения» — эти слова, которые сказал ему священник на исповеди, именно в эту бессонную ночь прозвучали в голове и целебным елеем стекли в сердце. На рассвете он встал, оделся и вышел из дому.

Когда из темного подъезда Арсений ступил на серебристую от росы асфальтовую дорожку во дворе, — его ослепил первый солнечный луч, пронзивший зябкий розоватый туман. Птицы сначала робко, но с каждой минутой всё смелей и громче, рассыпали по застоявшейся тишине звонкие трели. Поздоровался с Русланом, взъерошил холку старой псины, всполошил стайку голубей, рассевшихся по траве газона — и бодрым шагом отправился в церковь.

Именно здесь, через входные ворота храма Божиего, пролегла невидимая линия водораздела между сумасшедшим миром и блаженным раем, между разнузданным злом и кротким добром, ложью и истиной. Когда после первого Причастия он поделился с Машей нахлынувшей радостью, девушка лишь вежливо выслушала, кивнула и перевела разговор на другую тему. Он с минуту сидел, будто громом пораженный: как же так, его единомышленница всегда и во всём — самое главное событие в жизни вдруг пропустила мимо ушей, мимо сердца. Он спросил ошеломлённо:

— Маша, ты разве не поняла — я ведь причастился! У меня вот тут, — он провел себя по груди и животу, — растворяется Тело и Кровь Христовы. Ты представляешь себе, что это такое?

— Меня как-то раз в детстве мама с бабушкой водили на Причастие. Я там раскричалась на всю церковь. Это был самый страшный миг моей жизни. После этого я туда больше не хожу. Прости…

Вот так. Церковные врата стали водоразделом между Арсением и Машей. Сами того не сознавая, они пошли дальше по жизни вдоль гряды водораздела, которая вырастала с каждым днем, и голос его для неё становился всё тише и глуше. Маша решила для себя, что можно жить одной лишь верой, без церковных таинств — Арсений же без Причастия жизни своей уже не мыслил. Так они оказались по разные стороны баррикады, имя которой Церковь.

В то знаменательное утро после исповеди Арсений рассказал священнику о Маше и своих страхах.

— Ты же сам понимаешь, Арсений, — сказал отец Сергий, — в пять лет дети страдают только за грехи родителей. Значит, в их семейном шкафу затаился какой-нибудь таинственный скелет — быть может, это смертный грех, который имел место, но за грех не почитается и поэтому его не исповедали. Бог весть!.. В любом случае, наша с тобой задача молиться за Марию твою со родичи, а уж по нашим молитвам Господь всё уладит как надо. А что касается лично Маши… По моему ничтожному разумению, чем трудней воцерковление человека, чем больше препятствий на его пути — тем больше на него потом Господь изольёт благодати. Тем больше пользы он принесет ближним своим. Так что, сынок, молись за Марию. Бог тебе в помощь.