Василий съел кусок торта, запил чаем, протяжным мычанием похвалил хозяйку и продолжил:
— А на третий день видим: идёт навстречу бедолага. Спокойный такой, улыбается… Мы подошли к нему, познакомились, разговорились. Оказалось — наш коллега, научный работник, только специалист не по психотронике, а по отравляющим веществам. У него такая же история: коллеги сошли с ума, умерли, а он сам «заболел на голову». Сказал, что души отравленных им людей окружают его и мучают. Только в церкви он и получает послабление. Эти «голоса» на него приступами находят. Особенно терзали во время праздника батюшки Серафима. Но после того, как все разъехались, он сподобился причаститься и «голоса» отступили. Во всяком случае, когда он с нами говорил, производил впечатление совершенно здорового человека.
— Как страшно-то! — прошептала Маша. — Какой хрупкий все-таки человек!
— Вот, вот! Именно такой реакции от нас и добиваются супостаты, — сказал Василий. — Мы тут с батюшкой на эту тему говорили. Тоже, знаешь ли, в приступе страхования пришли к нему в келью и давай панику нагнетать с помощью научных терминов. А он, надо сказать, прошел войну разведчиком, потом восемь лет в лагерях за то, что в роту бой поднимал не с криком «за Родину, за Сталина», а со словами: «Ну, братья, с Богом!»
— Нашелся в роте боец, которого командир своим телом от пули заслонил, — вклинился Николай. — Дело в том, что от ротного пули отлетали. Он был защищен благодатью Божией. За всю войну лишь одно легкое ранение! Вот он и прикрывал солдатиков собственным телом. А тот Иудушка в благодарность «заявил» на своего спасителя.
— Да, батя у нас великий подвижник, — подтвердил Василий. — Смиренный, тихий, радостный, будто уже душой в раю проживает. А здесь, на земле лишь телом, как апостол Павел, «потому что это лучше для нас». Так вот, что он нам сказал. Во-первых, по слову Исаака Сирина, «знания противодействуют вере». Именно суетные знания, которые уводят человека от веры в слова Спасителя, что «ни один волос с головы человека не упадет без воли Божией». Во-вторых, как говорил мудрец Соломон, «нет ничего нового под луной» — и эти попытки поработить человека с помощью новейших технических или химических средств — всё тоже, старое как мир, соблазнение человека в раю змием: «преступи Божию заповедь и будешь как бог». Ничего нового! Что нам сказано в Библии?
— Ведь это книга, с помощью которой Бог-Слово истинным Своим словом говорит с человеком! — снова вклинился Николай.
— Верно, брат! — Кивнул Василий. — Нам сказано: «Если что и смертоносное выпьют, не повредит им» (Мк. 16, 18). Это касается и еды, и воды, и химических, и электронных воздействий. Мы обязаны ограждаться верой: «Не боящеся, — сказано, — ни единого страха» (1 Петр. 3, 6). Потому что эти страхи нагнетает враг. Это его тактика, это было всегда… А у нас один должен быть страх — Бога не оскорбить гордостью! Но этот страх Божий — «радостотворный», то есть, радость творит. Тебе враг предлагает пойти на грех, ты отклоняешь зло, сотворишь благую молитву — и вот тебе сразу и радость и, мир в душе!
— Как же нам повезло! — сказала Маша. — У нас есть Церковь — и это наша крепость.
— И больница, — вставил Николай и глянул на часы. — Однако, время, господа! Половина пятого!
— Да, — пробасил Юра, — встаем, благодарим и направляемся на всенощную в нашу поселковую крепость во имя Архистратига Михаила.
— Арсюш, — сказала Маша, взяв меня под руку, — еще раз: огромное тебе спасибо!
— За что, Машенька? — Я вспомнил, что она скоро улетит на другой край света, и меня как по сердцу резануло.
— За всё, — сказала она, поглаживая мою руку. — За эту поездку, за этих прекрасных людей, за то, что помог мне в Церковь войти, за твою верность… За всё.
Войдя в притвор храма, Василий с Николаем рухнули на колени, да так и остались «отрабатывать» епитимию до той минуты, когда священник смилуется и сам выйдет, пригласив зайти внутрь. Мы же с Машей и Юрием встали рядком и погрузились в невидимые волны благодатного света.
Вышли мы из храма уже на рассвете. От густой травы поднимался ароматный туман. Из густого облака появились сначала белый автомобиль, потом и его хозяин — Борис Станиславович. Он стоял, опершись на капот, руки сложил на груди, смотрел на нас исподлобья.
— Не, а что ты хочешь! — сказал Юрий. — Мы тебя не ждали. А что ж в храм не зашел?
— Куда мне, грешнику в рай ко святым! — пробурчал Борис. — Бабушка вас пригласила в гости. Слабеет она, хочет попрощаться.
— Ну уж только не сегодня, — протянул Юрий. — Как видишь, мы устали после бессонной ночи. Давай завтра, вечерком.