— Нет, что ты, — опять смутился я. А ведь и вправду забыл. В последние дни, наполненные печальными событиями и даже потерями, я о Маше почти и не вспоминал.
— Вот поэтому я и заглянула к тебе, чтобы напомнить, — будто услышав мои мысли, сказала Маша. — Ты, пожалуйста, не бросай Надю.
— Она сама меня бросила.
— А ты верни. У нее кроме тебя никого нет. Пожалей ее. Она тебя любит. Просто, оступилась. Это бывает…
— Конечно, Маша. Вот чуть отлежится, успокоится, тогда…
— Ну ладно, Арсюш, не грусти. Мне пора.
Маша вспорхнула с парапета, мелькнуло белое платье и ее невесомая фигурка растаяла в темноте ночи. Кошка, все время наблюдавшая за моей таинственной собеседницей, посмотрела напоследок вверх, потом на меня и обратно опустила мордочку на свои лапки.
Следующим вечером после работы я постучал в дверь квартиры Невойс. Надя чуть приоткрыла дверь, не сняв цепочки, и сказала:
— Пожалуйста, Арсений, не приходи ко мне. Я не достойна тебя.
— Надюш, брось ты выдумывать, — сказал я мягко, — возвращайся, я тебя давно простил. Ты мне нужна!
— Нет, Арсений. Не надо, прости…
Дверь закрылась, раздались уходящие шлепки тапок и настала тишина. Что делать?..
Брошенные
По дороге разочарований
Снова очарованный пойду.
Разум полон светлых ожиданий,
Сердце чует новую беду.
(«По Дороге Разочарований» группа «Воскресение»)
На душе стало пусто и вовсе невесело, я вышел во двор, ноги сами вынесли меня на проспект, и зашагал я вниз по направлению к реке.
Внезапный дождь загнал меня в кафе, я сел за столик и заказал кофе. Досада и раздражение не оставляли меня: дождь прервал хождение по каменистому дну моей затяжной муки, именно в тот миг озарения, когда ко мне из путаных лабиринтов памяти пришли очень важные слова.
Такое иногда случается: в толпе суетливых прохожих, бегущих по берегу автомобильной реки, бредешь поближе к домам и невольно скользишь по витринам невидящим взглядом, вдруг наступает минута тишины, мельтешение замирает, а из наслоения лиловых туч солнечный луч выплёскивает на город малиновый свет. В такой миг открывается нечто такое!..
Что же это было? Да, да, «Морозко», чудесный старый фильм-сказка… Старичок-боровичок что-то говорит добру молодцу Ивану, которого он заколдовал в медведя. А на скале выбита поучительная надпись: «Не был бы ты невежей, не ходил бы с мордой медвежьей!» Нет, не то… Что-то было еще, чуть позже! Оборотень-экс-Иван бродит по лесу и обращается к людям с криком: «Какое вам доброе дело сделать?» — а люди в панике бросаются врассыпную.
Да вот же оно: нужно сделать доброе дело! Это же так просто!
Я сразу успокоился и в ожидании официантки огляделся. В этом заведении сохранился традиционный стиль: дубовые панели, зеркала, на каждом столике уютная лампа, льющая мягкий рассеянный свет. Густой запах свежесмолотого кофе и ванили, казалось, навеки впитался в старинное дерево стен. Приглушенная мелодия витала под самым потолком, гладила сгустками звуковых волн, как влажными ладонями, головы посетителей, стекала по стенам и обнимала покоем.
Может быть поэтому, диссонансом внутренней атмосфере уюта выглядела эта девушка напротив. Её хорошенькая головка на тонкой длинной шее с каждым аккордом тягучей мелодии опускалась ниже и ниже, пока лоб не коснулся поверхности столешницы. Словно эту хрупкую девушку сковала боль в животе или в сердце… Я подхватил чашку с кофе и подсел за её стол, рискуя быть изгнанным за вторжение на частную территорию. Но девушка не отпрянула от наглеца, внезапно проникшего в зону личного одиночества, она взглянула мне прямо в глаза, но будто сквозь прозрачное стекло.
— Простите, мне показалось, вы нуждаетесь в помощи, — прошептал я. — Что с вами?
— А? — отозвалась она, словно очнувшись ото сна. — Меня, кажется, бросили… У меня нет денег даже оплатить заказ.
Я открыл кожаную папочку со счетом, лежавшую у тонкой загорелой руки, вложил туда деньги.
— Ну вот, часть проблемы решена. А сейчас, наверное, вас нужно отвезти домой?
— В том-то и дело, что у меня теперь и дома нет. — Голова девушки снова медленно опустилась. — Как брошенная хозяином кошка, — выдохнула она.
— У меня есть свободная комната с диваном. Можете занять её на пару дней. …Пока не найдётесь.
— Я вам очень благодарна, — едва слышно произнесла она, с трудом выплывая из омута бессилия.