— А то, что не бывает этого счастья, — сказал я, глядя ей в глаза, прекрасные блестящие глаза. — Покажи хоть одну семью, где есть это сказочное счастье. Я что-то не встречал. По большей части, люди в браке тихо ненавидят друг друга, уже через год-другой романтика отношений улетучивается и наступает время обид, ссор, претензий. Я тебе отдала свою молодость, а ты только пиво сосешь у телевизора, да на соседку поглядываешь и так далее… Брак — это не сказочное киношное счастье, а терпение недостатков друг друга и прощение, бесконечное прощение друг друга.
— Ты мне настроение испортил, — сухо констатировала она.
— Ну, ты уж прости. Ладно, на сегодня диспут закончен. Мне поработать еще нужно, а ты… телевизор посмотри, что ли, или почитай — вон книг сколько.
— Хорошо, — прошептала она, низко опустив голову к столу, как тогда в кафе.
Я погладил ее по голове и ушел в кабинет. Не успел дописать доклад к завтрашнему совещанию до половины, как в дверь постучались:
— Арсений Станиславович, можно войти? — раздался голос Макарыча.
— Почему без звонка, полковник? — проворчал я.
— Простите, времени нет. Сейчас сюда вломятся три бандита, мне нужно быть рядом.
В передней раздался звонок. Я пошел открывать дверь. Макарыч закрыл Яну в комнате, велел не высовываться и с пистолетом в руке занял позицию за ближайшим к двери углом. На пороге стоял мужчина, лет тридцати с небольшим, в хорошем костюме. Он вежливо поинтересовался:
— Простите, Яна здесь?
— А вы кто?
— Я ее жених. Так где она? — грозно спросил он.
— Тот самый жених, который оставил ее в кафе без денег с неоплаченным счетом? Тот самый растяпа, который забывает ее чуть не каждый день?
— Короче, мужик, скажи, чтобы она вышла. Я ее забираю.
— А вот это будет решать она, уходить с вами или остаться здесь.
— Слышь ты, тебе сказали, тащи девку сюда, — прохрипели еще двое парней, вышедших из дверного простенка.
— Девку?!. — возмутился я. — Простите, господа, у нас тут девок нет.
Изрыгая ругательства, все трое вломились в прихожую — и напоролись на пистолет Макарыча. Гости сразу притихли.
— Пройдемте, господа, на кухню, поговорим, — сказал полковник. Когда гости расселись, Макарыч сказал: — Арсений Станиславович, прошу вас, говорите.
— Как вас зовут? — спросил я жениха.
— Дима, — сказал тот.
— Объясните, пожалуйста, Дима, почему вы так небрежно относитесь в Яне? Почему оставляете без денег в кафе?
— Это наше дело, — прорычал тот, сжав кулаки.
— Если разговор о судьбе девушки происходит в моём доме, значит, уже не только ваше дело. Вы обидели девушку, хоть на мой взгляд, вы и мизинца ее не стоите. Яна красива, умна, добра, прекрасно готовит. Вам привалило счастье, о котором мечтает любой нормальный мужик, а вы относитесь к ней, как к человеку второго сорта. Вам это кажется нормальным?
— Ну ладно, хватит проповеди читать, — вскинулся Дима. — Где она? Пусть идет сюда.
— Слушай, сынок, — сказал Макарыч скучным голосом, после чего обычно начинает стрелять. — Ты веди себя прилично, а то я могу тремя выстрелами тебя и твоих приятелей навсегда лишить способности интересоваться девушками. Ты зачем этих недоумков сюда притащил? Напугать хотел? Или чтобы силой девушку утащить?
— Простите, я не хотел, — едва ли не шепотом произнес жених.
— Чего не хотел? — сонно протянул полковник.
— Обидеть вас…
— И все-таки обидел… девушку, а нас с шефом так просто рассердил. Ты прощения просить намерен?
— Да, конечно, простите.
— Яна, дочка, выйди к нам, не бойся, — сказал Макарыч чуть громче.
На кухне появилась Яна. Она закуталась в мамину шаль, будто замерзла, и выглядела великолепно. Никто из троих незваных гостей на нее глаз не поднял.
— Яна, ты хочешь с Димой уйти или хочешь остаться?
— Я не знаю, — пролепетала она.
— А если все трое сейчас очень вежливо попросят у тебя прощения, — продолжил Макарыч, — а потом я дам тебе телефон, по которому ты в любое время дня и ночи сможет позвонить мне и пожаловаться на плохое поведение Димы или его друзей — тогда ты пойдешь с Димой?
— Наверное да, — сказала девушка.
— Слышали, мальчики? — Макарыч повернулся всем корпусом к гостям. — Быстро, на колени — просите у Яны прощения.
Сверкая глазами, гости сползли со стульев на пол и что-то промычали.