— Яна решай, — сказал я. — Если есть сомнение, можешь остаться.
Девушка протяжно вздохнула и сказала:
— Я иду с ними. Спасибо вам за все.
— Тогда, юноши, на выход. Будете ожидать девушку на улице.
Когда гости удалились, я еще раз спросил:
— Ты по своей воле уходишь?
— Да, по своей, — кивнула она. — Сам же сказал, что брак — это прощение и терпение.
— Возьми мой телефон. — Протянул Макарыч бумажку с номером. — Чуть что не так — звони. Будем надеяться, урок пойдет им на пользу. Удачи тебе, дочка!
— Арсений, а можно я с тобой в церковь схожу? — спросила меня девушка.
— Да, приходи в субботу к половине пятого. Вместе сходим. Телефон мой знаешь. Звони.
— Прощайте и огромное вам спасибо, — сказала она тихо и вышла из дома.
— Алексей Макарович, — спросил я, когда за девушкой закрылась дверь, — откуда ты узнал, что ко мне гости приедут?
— Работа у меня такая — знать, когда опасность на подходе. Называется — действовать на упреждение. Ну, я пошел. Прощайте.
Брутальная история
И ты, Брут?
(«Юлий Цезарь» У. Шекспир)
Поздним вечером в моем кабинете раздался звонок селектора. Скучный голос произнес:
— Нашел.
— Кого?
— Крысу.
— Тьфу, какая гадость! — Передернуло меня. Я представил себе огромную серую крысу, раздавленную металлической рамкой мышеловки.
— Эт точно. Можно зайти?
Алексей Макарович сел в гостевое кресло, положил затылок на подголовник и уныло сообщил подвесному потолку:
— Человек, который воровал бюджетные деньги, выделенные заводу на выполнение оборонного госзаказа, найден.
— «Революция, о необходимости которой говорили большевики, свершилась!» — съязвил я, пытаясь шуткой смягчить наносимый удар.
— Поверьте, мне очень тяжело вам говорить, но… — Полковник выдержал драматическую паузу. — Это ваш брат — Юрий Станиславович.
В старых романах писали: «с ним случился удар». Никто меня, конечно, не бил, но ощущения от услышанных слов оказались именно такими, будто по затылку прошелся пудовый молот бойца со скотобойни. Перед глазами поплыли красно-белые круги, горло сдавило, сердце остановилось, а потом вдруг припустило со скоростью спринтера. Я мысленно прочел «Отче наш»…
— На чем вы его поймали? — выдавил из одеревеневшей глотки чугунные слова.
— На сделке по закупке металла, — еще более скучно прогундостил полковник. Ох, не нравилась мне его манера сообщать негативную информацию. — Помните, в марте произошел скачок цен на тридцать процентов?
— Да, прежде, чем подписать удорожание сметы, я попросил секретаря обзвонить всех поставщиков. Удостоверился в заговоре монополистов и подписал превышение сметы из строки на форс-мажор.
— Всё верно! Обзванивали и мои люди, как вы понимаете. Но наш завод, оказывается, оплатил металл по старым ценам, а также стоимость ответственного хранения на складе поставщика — сущие копейки, но каков ход!.. А в накладных на получение уже фигурируют новые цены, на треть выше. С последующей доплатой.
— А кто подписывал документы с нашей стороны?
— В том-то и дело, что не Юрий Станиславович, а начальник снабжения — человек очень осторожный и проверенный. Как видите, повышение цен произошло фактически, вот он и принял материалы по новым ценам с последующей доплатой. Когда я спросил, кто из его подчиненных занимался этой сделкой, Мироныч ответил: Шаповалов. Спросили у Шаповалова: кто руководил? Он ответил — Юрий Станиславович по телефонной договоренности с директором поставщика. Мой человек допросил поставщика в приватной обстановке, тот подтвердил факт обналичивания доплаты и вручения конверта с валютой нашему замдиректора.
— Прости, Макарыч, — встрял я со своим гуманизмом, — ты не мог бы уточнить степень «приватности обстановки»? Он что, недоумок, сознаваться в должностном преступлении, где ни подписей, ни актов передачи денег. Это же признание тянет на срок от трех лет и выше!
— Эк вас… Мы ограничились второй степенью приватности. — Макарыч криво усмехнулся. — Наш визави рассказывал историю своего падения на дальней гос-даче под надзором сорок пятого калибра. Да…
— А ты понимаешь, что он в присутствии грамотного адвоката откажется от своих показаний?
— Но мы же не пойдем с этим в суд, верно? Нам нужна правда и больше ничего. Вот мы ее и получили. Потом мои орлы проверили перерасход по другим позициям снабжения, по услугам технологов, по транспорту и представительским расходам — всюду на телефоне висел ваш брат, а ответственность несли другие. По большому счету, это даже воровством назвать нельзя… По нынешним временам — это удачная брокерская сделка. Только вот, когда сложишь эффект от такого рода сделок за период выполнения оборонного госзаказа, получится внушительная цифра в два миллиона долларов. И, заметьте, нигде ни одной подписи Юрия Станиславовича, всюду он действовал как разумный советчик, используя расхожий приём «телефонного права» с откатом черным налом в конверте. Его даже привлечь к уголовной ответственности невозможно.