Ярославль я предполагал пройти «по касательной»: все-таки большой шумный город. Мимо фонтанов, декоративных фонарей и цветочных клумб дошел до места слияния Волги и Которосли, где стоял памятник тысячелетию города (это уже столько!) с золотым орлом на вершине колонны. Конечно, постоял на Стрелке у беседки, которую полюбили кинооператоры, и уж думал покинуть древний град. Но залюбовался красно-бело-зеленой церковью Илии Пророка, узнал у бабушки в белом платочке, что завтра в Ильин день будет единственная служба в году и решил тут причаститься. И на постой меня пригласила эта самая бабушка. Мы с ней вместе исповедовались на всенощной, ужинали, вычитывали правило к Причащению — а уж в память знаменитой молитвы пророка Илии, отверзшей небеса, сидел ночью на полу, зажав голову между коленей — это уж один.
После причастия мы, счастливые и мирные, шли в дом, а старушка возьми и скажи:
— Ну что, Арсеньюшка, теперь-то поди в Кострому направишься?
— Если говорите в Кострому, Анна Ильинишна, то так тому и быть.
— Ой, а что мне тебе туда собрать-то! У меня там ведь любимая племяшечка Верочка живет — уж такая красавица, аж дух захватывает.
— Ну вы уж того, что-нибудь полегче, я ведь на себе потащу.
— А и то правда. Ладно, я ей колечко моей мамы через тебя передам — вот и будет легкий и ценный гостинчик. — И вручила мне серебряное чернёное кольцо с ярко-синей бирюзой.
Покормила меня старушка, вышла провожать на улицу — и надо же! — нам навстречу идет с чемоданом сосед Анны Ильиничны — Павел.
— Куда направился, Паша? — спросила бабушка.
— В Кострому по Волге, — ответил мужчина и посмотрел на меня: — Не желаете ли присоединиться?
— Раз вы так говорите, то, конечно, желаю, — ответствую я, соответственно.
— Тогда надо поторопиться, наш лайнер отходит через сорок минут.
Теплоход «Димитрий Пожарский» принял нас на борт, и матросы отдали швартовы. Забурлила свинцово-охристая вода, плавно развернулось трехпалубное круизное судно и вышли мы в фарватер на самую середину, на самую глубину могучей реки. Бросили в крохотную каютку с двухъярустной кроваткой вещи и сели на кресла, расставленные вдоль борта, любоваться зелеными кудрявыми берегами, жадно вдыхая свежий речной ветер.
— Теперь понимаете, Арсений, почему я предпочитаю плавать по воде!
— О, да! Это весьма и весьма!..
В Костроме Павел помог найти дом на Ямской, где проживала таинственная племяшка, сказал на прощанье: «Смотри, брат, не влюбись в Верочку, а то голову потеряешь!» — и удалился. Видимо с этим домом и с этим именем у него связаны не очень радостные воспоминания, может, племяшка отшила бедолагу, а он до сих пор страдает, декламируя из Асадова: «А девушка была так близко, как жизнь и молодость она». Не без трепета нажал я на кнопку звонка на двери, врезанной в высокий забор. Дверь сама собой открылась, и я вошел в яблоневый сад, в глубине которого белел кирпичный одноэтажный дом. Мне навстречу вышел седоватый мужчина лет сорока пяти и сразу открыл объятья:
— А мы вас ждем, Арсений! Аннушка, сестрица моя позвонила и предупредила, чтобы я гостя дорогого встретил как положено.
— Вот оно что! А я-то думаю-гадаю, что такое, почему незнакомца так уважительно встречают-привечают.
— Так ведь Аня сказала, вы сегодня причастились? А такой гость в дом — Бог в дом.
За столом нам с Юрой прислуживала Верочка. Я не сразу решился рассмотреть её, да и девушка не задерживалась, поставит чашку с огурцами — и нырьк в кухню. Наконец, я решился и попросил Юру позвать дочь, чтобы выполнить поручение Анны Ильиничны.
— Вот, милая барышня, гостинец вам от тетушки. — Протянул я подбежавшей девушке колечко в коробке. — Теперь я понимаю, почему она подарила вам кольцо с этим камнем, — сказал я, слегка оторопев, — у вас глаза такого же синего цвета.
Тут мы смутились втроем и замолчали, только Вера надевала колечко, отводила руку и любовалась обновкой. Наконец, я пришел в себя и сказал отцу:
— Да, Юрий Ильич, предупреждали меня насчет красоты вашей дочери, но чтобы вот так… Она же само совершенство!
— Как пятый элемент? — прозвенел голосок девушки. — Там героиню, которую играет Мила Йовович, все так называют: само совершенство! Хи-хи! Ой, большое-пребольшое вам спасибо, Арсений! Колечко очень красивое.
— Ну ладно, егоза, успокойся и посиди с нами, — сказал Юрий.
— Что, не просто такую дочку воспитывать, да еще без матери? — спросил я.
— Да нет, вообще-то она у меня скромница, послушная, из дому не выгонишь. Это она при вас… Видно понравились вы ей. Вообще-то это редко случается. Вера по глазам сходу определяет, каков человек и что у него на уме.