Через несколько минут на полу было разложено все ее содержимое. Несколько старых учебников, тетрадей, альбом с фотографиями, блокнот, исписанный какими-то цифрами, мобильник, – точно такой же, как лежал на диване, – записная книжка, косметичка и какая-то старая книга. Все это Марина разложила в один длинный ряд. Взяв в руки альбом, она присела на диван. Какое-то время девушка держала его в руках и не решалась открыть. С замиранием сердца была перевернута первая страница.
– Боже, – шептала Марина, рассматривая снимки.
Маленькая девочка взрослела на глазах, превращаясь в молодую симпатичную девушку, которая была точная копия ее самой.
– Боже, у меня была сестра? У меня была сестра? – повторила Марина.
Она снова и снова вглядывалась в лица на фотографиях.
– Как же мы похожи, Боже. Как же так? Почему так? Почему мы не встретились? – Марина перелистывала и перелистывала альбом, словно надеялась услышать ответ от людей, смотрящих с его страниц.
Слез и истерики больше не было. Наоборот, девушка как будто очнулась. Отложив альбом, она взяла в руки мобильник. Конечно, батарея давно села. Марина тут же нашла свой зарядник и подключила к нему телефон, положив рядом свой собственный.
– Надо же, они абсолютно одинаковые, – произнесла она вслух.
Девушка вспомнила, как не хотела расставаться с этой, уже устаревшей моделью. Алексей предлагал ей купить новый, но ответ был один: «Я привыкла к нему, он меня вполне устраивает. К чему мне все эти лишние прибамбасы. Камера есть, интернет есть, связь с миром есть, что мне еще надо».
Марина почувствовала, что в эту минуту, впервые за последнее время, воспоминания о Далаеве не отразились в душе нестерпимой болью, не вызвали истерику. Организм девушки словно включил самооборону, вызывая интерес к тайне ее появления на свет. Она отложила этих электронных близнецов и продолжила осмотр.
– Нумерология, – прочитала девушка вслух название книги, попавшей в руки.
Пролистав страницы, она на минутку задумалась и, как будто что-то вспомнив, стала перебирать сложенные в стопку тетради. Блокнот, Марина искала блокнот.
– Так, – сказала она, положив его рядом с книгой.
Устроившись прямо на полу, девушка внимательно вглядывалась в записи, сопоставляя их с книжным текстом. Она оторвалась от своего занятия лишь тогда, когда онемела поджатая под себя нога. Разминая ее, Марина решила сделать перерыв. Она пошла в ванную. «У меня была сестра, и она увлекалась нумерологией. Все эти цифры, бесконечные цифры… вот почему я видела их во сне. Но кроме них я ничего не помню», – думала девушка, лежа в пенной воде.
– Черт! – выругалась она. – Они должны что-то значить.
Выйдя из ванной, Марина прошла на кухню. Она страшно захотела есть. Проснувшееся чувство голода было первым признаком того, что желание жить потихоньку возвращается.
Два выходных дня пролетели незаметно. Девушка была полностью поглощена изучением вещей, привезенных из Глушихи. Они были частью ее семьи, о существовании которой она узнала так поздно. Они по праву принадлежали ей, они вернули ее к жизни, которая еще недавно, казалось, потеряла всяческий смысл.
Прохладное осеннее утро бодрило. Марина шла пешком по асфальтированной дорожке и глубоко вдыхала слегка влажный, перемешанный с запахом опавшей листвы, воздух. Она не спешила, времени еще было достаточно для того, чтобы насладиться осенним убранством городской природы и успеть на работу.
Сегодня ее ждет встреча с Георгием Викторовичем. Далаев-старший после гибели сына так никого и не назначил на свое его место. Он сам руководил центром, и по понедельникам лично присутствовал на оперативках. Боялась ли она этой встречи? Скорее, уже нет, потому что чувство вины в гибели Алексея вдруг куда-то исчезло. Да и не было никакой ее вины. Это прекрасно понимали и родители Далаева. Георгий Викторович напротив – виновником всего считал себя, так как именно он организовал сыну эту предсвадебную проверку. Девушка не могла знать об этом, потому что до сегодняшнего дня сознательно избегала не только встречи с несостоявшимися родственниками, но и разговоров на эту тему с кем бы то ни было.
После оперативки Георгий Викторович сам попросил Марину задержаться. Когда весь медперсонал сидел в его кабинете, девушка внимательно разглядывала мужчину. Она была поражена тем, как изменился Далаев. Его заметно поседевшая шевелюра уже не была собрана в хвост. Несколько миллиметров, оставшиеся от былой длины волос, были ему к лицу и делали еще больше похожим на сына. Исчезла и та, заставляющая трепетать многих, холодность во взгляде. Мужчина по-прежнему старался держать спину ровно и разговаривать с подчиненными строгим, властным голосом. Но Марина почувствовала, как нелегко сейчас удается Георгию Викторовичу держать марку жесткого, невозмутимого руководителя. Девушке даже показалось, что стоит только всем покинуть его кабинет, как он, будто сдувшийся шарик, обмякнет в своем кресле. Нет, конечно, этого не произошло. Далаев не мог позволить себе предстать перед Мариной слабым и раздавленным. Однако она сумела заметить как, пусть ненадолго, но опустились его плечи, словно в обеих руках мужчины оказался тяжелый груз. Но Георгий Викторович тут же взял себя в руки и во время всей беседы больше не позволял себе такой слабости.