Проснувшись утром, Арбатов обнаружил спящую рядом Никольскую. «Боже, я ей все же позвонил», – подумал он. Попытка вспомнить, когда Элеонора появилась здесь, ничего не дала, так же, как и жалкие потуги восстановить в памяти то, что он мог ей наговорить. В голове остались лишь отголоски вчерашних терзаний и мук совести. Правда, сегодня они казались Вадиму смешными и даже жалкими.
– Доброе утро, пьянь! – Элеонора повернулась к Арбатову и обняла его.
– Доброе. Ты как здесь оказалась?
– Я? А кто мне вчера звонил? Кто просил… нет, даже умолял приехать? Кто говорил, что не может без меня?
– Видимо, я говорил, – Вадим поцеловал Никольскую. – А что я тебе еще говорил? Ну-ка, расскажи мне, расскажи, какой я мерзкий, – шутливым тоном произнес мужчина.
– Ты? Да ты уже спал, когда я приехала. Скажи спасибо за то, что я тебя раздела и осталась с тобой.
– Спасибо, – Арбатову стало легче на душе. Оказывается, он вчера просто вырубился, и это хорошо. – Спасибо, моя королева! – повторил Вадим и притянул Элеонору к себе.
– Надо иногда оставлять тебя одного, – сделала вывод женщина, когда эйфория от наслаждения стала проходить.
– Наверное, надо, – пробормотал Арбатов.
– А вдруг, уведут? Найдется какая-нибудь юная красавица и уведет тебя, что тогда? Кстати, о красавицах… кто такая Марина?
У Вадима екнуло сердце.
– Марина? Марина… а действительно, кто такая Марина? – пытался придуриваться мужчина. – Я не знаю никакой Марины, – он набросился на Никольскую с поцелуями.
– Подожди, – отбивалась та. – Подожди, сначала скажи правду.
– Какую правду? – Вадим не отпускал Элеонору из объятий.
– А чей телефон записан на этой бумаге? – женщина потянула руку к тумбочке. – Вот это, что это? – она наконец-то освободилась от цепких рук Арбатова.
– А-а, это? Да так, летела в самолете со мной какая-то девушка. Я ее даже не помню. Ну, пообщались мы с ней – не мог же я сидеть букой. Я и забыл, что она черкнула свой телефончик.
– Забыл? А зачем тогда положил сюда, почему не выбросил?
– Послушай, Эля, если б я хотел завести с ней роман, я бы сделал это аккуратнее. И сейчас в этой постели лежала бы Марина, а не ты, – Вадим смял в комок компрометирующую бумажку и бросил ее на пол. – Выбрось все из головы, слышишь. Никто мне не нужен, кроме тебя, – мужчина стал ласкать Никольскую с новой силой.
Охватившая их страсть, казалось, стерла остатки сомнений в голове женщины. Любовники поднялись с постели во второй половине дня. Элеонора разогрела вчерашний ужин, привезенный с собой, и пригласила Арбатова к столу.
– Как дела в нашей деревне? – вдруг спросил он. – Я понимаю, что совсем забросил свою идею. Прости, ты же видела, я был никакой. Депресняк меня чуть не раздавил. Пойми, ничего мне не хотелось. Ты что-то говорила о продаже. Почему вообще такие перемены? А как же молодожены? Что, желающих нет?
– Арбатов! Ты меня поражаешь! Ты что, вообще не в курсе? Там сын Далаева погиб!
– А кто такой Далаев? – спросил Вадим, продолжая делать вид, что ничего не знает о трагедии в Глушихе.
– Так, понятно. Ты точно выпал из жизни, и скажу тебе – конкретно так выпал. У меня нет времени да и желания рассказывать тебе подробности. Скажу одно: про идею свою пока забудь. А дом лучше продать. Только, кто его купит… кому нужна эта глухомань!
– Купят, еще как купят. У меня есть на примете покупатель.
– Да? И когда же ты успел?
– Ничего я пока еще не успел, но мысли есть. По моей инициативе ты его приобрела, мне и исправлять свои ошибки. Я думаю, все получится.
– Да ладно, какие ошибки. Кто мог знать, что там такая дребедень начнется.
– Только много нам за него не дадут, – перебил Вадим.
– Сколько дадут, что уж теперь. Давай, дерзай, раз проявил инициативу.
Вскоре Никольская засобиралась в офис.
– Разбирайся с домом, можешь не спешить, у тебя еще отпуск не закончился. Деньги от продажи оставь себе. Все, пока, любимый, я побежала, – женщина чмокнула Арбатова в щеку и пошла к выходу.
Вадим закрыл за ней дверь и выдохнул так, как будто только что сдал экзамен.
– Идиот! Ты полный идиот! Заврался, совсем заврался. Что дальше-то будешь делать?