Про сына женщина больше не вспоминала. Задав в начале разговора дежурный вопрос, получив вполне устраивающий ее ответ, она тут же забыла о Максиме. Как всегда, ее личные дела оказались важнее. Угрызения совести, которые сейчас вновь на мгновение появились в ее душе, не имели никакого отношения к нему. Они имели отношение Георгию Викторовичу, которому приходилось врать. Только сейчас в этом, как и во всем, что касалось того проклятого дома, был виноват Арбатов. Это его креативная идея, имеющая под собой основу каких-то личных планов, привела к трагедии в семье Далаевых. Слух о загадочной смерти его сына чуть было не подорвал репутацию ее агентства. Благо, все закончилось только тем, что происшествие в Глушихе отбило будущим молодоженам желание побывать в тех экзотических местах. Дом с тех пор пустовал. Конечно, его нужно продать. Никольская опять вспомнила, что тогда даже не позвонила Георгию Викторовичу и не выразила своего соболезнования. А сегодня он звонит сам и просит продать этот злосчастный дом. Удивительно, как все совпало, как тесен мир. Все взаимосвязано, все события, как звенья разорванной цепи, начинают собираться воедино. Осталось только понять: какая роль отводится Амосовой, что кроме родства связывает Арбатова со своей тетушкой, и тогда круг замкнется.
Элеонора была возбуждена. Она не понимала истинную причину своего возбуждения. Что ею двигало? Проснувшаяся ревность, желание вывести Вадима на чистую воду, желание отомстить за свое ущемленное женское самолюбие, а может – все вместе? Никольская не хотела задумываться над этим. Она была полностью охвачена стремлением разгадать эту тайну, которая связала между собой, казалось бы, совершенно посторонних людей. Женщина совсем не хотела оказаться в середине того клубка событий, которые, наматываясь друг на друга виток за витком, могут раздавить ее.
Арбатов «уехал в Томск». Перед отъездом он даже набрался наглости попрощаться. «Ностальгия, говоришь, замучила. Ничтожество, сопляк! В родные места потянуло? Что ж, считай, что я тебе верю», – каждый день после его отъезда повторяла Никольская, мысленно обращаясь к нему. Она несколько раз набирала его номер, но делала это для того, чтобы подстегнуть свой азарт. Ее дорогой Вадим так бессовестно врал, не подозревая, что каждый его шаг под контролем. Этот нахал после возвращения набрался мужества позвонить сам, мало того – он приехал к Элеоноре. Она знала, знала – он скажет, что решил расстаться. «Наивный, это не твое решение, это мое решение», – думала женщина, пока тот добирался до нее. Никольской казалось, его банальные слова уже не тронут ее, однако женщина не сдержалась, сорвалась и прогнала Арбатова, почти вышвырнула его из своего кабинета.
Через сутки Элеонора уже забыла о том «трогательном» расставании. У нее был хорошо продуманный план, и она не собиралась отступать. Никольская знала, что тело Лены нашли и привезли в Екатеринбург, знала, что дом Илюшкиных Арбатов так и не продал, слова о уже найденном клиенте сейчас казались ей смешными. Она хорошо знала, кто этот клиент. Она знала, что Вадим и Градова едут хоронить ее сестру. Все она знала, поэтому не суетилась. У нее было одно очень важное дело, которое не терпело отлагательств. Женщина решила навестить Амосову. Она не стала ей звонить и договариваться о встрече. По сведениям Лаврова, Ангелина Яковлевна почти не выходит из дома. Элеонора поехала к ней, не утруждая себя поисками причины своего визита. Причина одна, она сообщит женщине о существовании племянника.
– Здравствуйте, Ангелина Яковлевна, – сказала она, когда дверь перед ней открылась.
– Здравствуйте, – Амосова внимательно смотрела на свою гостью, видимо, пыталась ее узнать.
– Не трудитесь, мы не знакомы.
– Вы из собеса?
– Нет, я по личному делу.
– Да? Интересно, и кого же заинтересовала старая одинокая женщина.
– Ну, допустим, не такая уж и старая… и не такая уж одинокая. Меня зовут Элеонора Вячеславовна. У меня для вас есть новости о родных.
– Проходите, – Ангелина Яковлевна заметно разволновалась. – Вы имеете какое-то отношение к Галине? – спросила она, пока Никольская снимала обувь.
– Нет, не к ней. С ней я не знакома, а вот ее сына знаю хорошо.
– Проходите в гостиную, я сейчас чайку соображу.
– Не беспокойтесь, не надо, – Элеонора прошла и присела в кресло.
– Я вас слушаю, – произнесла Амосова, устраиваясь напротив.
– У вас есть племянник.
– Ну, это я уже поняла.
– Представьте себе, вы его знаете.