Голос Гаврилова, опера, который занимался делом Лены Тимошкиной, почему-то не обрадовал мужчину.
– Вы сейчас сильно заняты? – спросил Гаврилов после приветствия.
– Нет, я свободен.
– Это хорошо, нам встретиться нужно, Георгий Викторович, желательно сегодня.
– Я могу прямо сейчас. Куда подъехать?
Договорившись о месте встречи, Далаев развернул машину и поехал в центр города. Вот и опять нашлась веская причина отложить разговор с женой… но эта причина была действительно веской.
– К чему такая срочность? Что-то важное нарыли? – поинтересовался Георгий Викторович, когда Григорьев сел к нему в машину.
– Нарыли-то нарыли… только дело, скорее всего, будет прекращено.
– Почему?
– Да потому… потому что отморозки, что убили девчонку, сынки очень влиятельных людей.
– Насколько? Очень?..
– Так очень, что раздавить вас, а уж тем более меня, этим людям ничего не стоит.
– И что вы предлагаете? Не для этого же сообщения вы пригласили меня?
– Я предлагаю обойтись без суда.
– Пусть живут дальше, так что ли? Пусть дальше девчонок губят?!
– Вы не горячитесь так, Георгий Викторович. Есть у меня вариант возмездия.
– Какой? Не мямли, говори уже!
– Но вы понимаете, это не бесплатно…
– Киллера что ли вы предлагаете?
– Нет, зачем же так сразу – киллера. Есть у меня один человечек, который трется в их кругах и давно мечтает расправиться с ними.
– Если не секрет – за что?
– Есть за что. Сестру его на наркоту подсадили.
– Понятно, больная тема нашего времени. Ну и что, этот брат готов на убийство?
– Зачем их убивать, они сами себя убьют. Каждый из них сидит на игле, от передоза нет страховки… не так ли, доктор?
– Понятно, а моя роль в чем?
– Ваша? В деньгах, в чем еще-то! Наркотики бесплатно не раздают. Да и сами понимаете – риск и все такое.
– Понимаю. И сколько?
Гаврилов написал на пачке сигарет сумму, показал Далаеву и тут же смял ее, положив в свой карман.
– Хорошо, мне нужно подумать. Я сам тебе позвоню.
– Ок, – Гаврилов вышел из машины.
Георгий Викторович передумал ехать домой, он вернулся в клинику.
Решение далось Далаеву нелегко. Несколько дней мужчина то соглашался мысленно с тем, что виновники смерти Марининой сестры должны быть наказаны, то убеждал себя в том, что предложенный Григорьевым вариант неприемлем для него. Дав добро, он, по сути, соглашается с убийством, а значит – мало чем отличается от этих отморозков. Георгий Викторович думал об этом сутками. Приходя домой, мужчина запирался у себя в кабинете и не выходил до тех пор, пока жена не ложилась спать. Он понимал, что такого отчуждения Вера Сергеевна не заслуживает, но ничего не мог с собой поделать. Наконец, Далаев решился, он позвонил Григорьеву.
После встречи с ним мужчина долго сидел в своей машине. «Ты сделал это. И теперь не нужно ни о чем жалеть», – убеждал себя Георгий Викторович.
– А что же ты скажешь Марине? – вслух спрашивал он сам себя. – Что? Только то, что следствие идет. А там… там разберемся.
Георгий Викторович чувствовал себя абсолютно разбитым и решил поехать домой.
Вера Сергеевна не ждала его так рано. Последнее время муж не спешил покидать клинику. Она понимала – он до сих пор не может смотреть ей в глаза, боится разговаривать о сыне в прошедшем времени. Получалось, что каждый из них переживает это общее горе в одиночку. Слишком мало прошло времени с того трагического дня, чтобы не чувствовать боли при воспоминаниях об Алексее.
– Что случилось, Гоша? – спросила женщина, когда Далаев вошел в дом.
– Ничего. Я просто устал.
– Ну и отдохни, устрой себе отпуск… хоть недельку.
– Наверное, ты права. Я подумаю, – немного помолчав, ответил мужчина.