Добралась я до него на удивление быстро. Облако оказалось, как ни странно, довольно большим. Почувствовав под ногой мягкую воздушную «землю», осторожно прилегла на нее, чуть-чуть улыбаясь. Опустившись на облако, как на перину, начала тихо и мягко уговаривать его, чтобы оно полетело на север, а заодно доставило меня бы до берега. Облачко было не в силах мне отказать, и мы полетели по заданному направлению. Нет, сказал бы мне кто-нибудь раньше, что я буду разговаривать с облаками, искренне рассмеялась бы. А сейчас это казалось совершенно нормальным… И почему я не догадалась до этого час назад? Да, что ни говори, но все гениальное просто и приходит совершенно не тогда, когда его ждут.
На пушистом, податливом облаке лежать было намного удобней, чем на песке. Под нами тихо и лениво волновался океан, а мы неспеша улетали все дальше от туманных гор, а с ними и от золотистого берега. Зачем-то махнув им рукой на прощание, я слегка улыбнулась, улегшись на спину и посмотрела на небо. Облаков, выше моего, не было, хотя мое облачко висело не так высоко над землей. Небо было светло-голубым и удивительно глубоким. Солнце пока что находилось прямо над нами, хотя я почему-то была уверена, что чуть позже мы его обгоним. Воздух тут был прохладней, чем внизу, зато намного легче и менее соленый. Он был на столько удивительным и пьянящим, что мне казалось, что им невозможно надышаться. На душе стало удивительно легко и хорошо, что было совсем не удивительно. А как еще может быть на душе, когда ты неспеша плывешь по небу на белом облаке, смотришь в чистые небесные глаза, вдыхаешь пьянящий и легкий воздух, а солнышко ласково касается кожи своими теплыми лучами?
Наверно, я могла бы всю дорогу просто смотреть на светло-голубой небосвод ни о чем не думая, но неожиданно в душе появилось незабываемое желание творить. И я взяла в руки карандаш с бумагой. Линии и штрихи сами собой ложились на чистый лист, создавая удивительный и странный рисунок места, в котором я никогда не была. Это была небольшая беседка, больше похожая на храм, стоящая, кажется, на небольшом островке, парящем прямо в воздухе. По каменным колоннам, на которых держалась крыша, вились цветущие лианы. Цветы были удивительно нежными и красивыми, а листья наоборот казались острыми с еле заметными зазубринками. Крыша беседки была не пологой, а чем-то походила на шляпу, то есть круглая, но с бортиком, который, собственно, и подпирали изящные колонны. К беседке вели невысокие каменные ступеньки, заросшие мхом и стелющимися побегами каких-то растений. У подножия колонн, вокруг всего храма росли невысокие и неправильные по форме кусты, в которых он должен был бы скрыться целиком, если бы они были повыше. Последней деталью картины был голубь, одиноко сидящий на краю крыши слева…
Всматриваясь в каждый штрих этого рисунка, я начинала сомневаться, нарисовала ли это я? Могла ли я сама нарисовать такое? Что-то неуловимо знакомое и тонкое сквозило в этом рисунке. А еще мне казалось, что чего-то тут не хватает. Того, что нельзя рисовать, но можно почувствовать. Этот храм-беседка был явно заброшен, но у меня почему-то создавалось впечатление, что он чего-то ждет. Словно кто-то обязательно должен прийти, сесть на незаметную взгляду каменную лавочку и просто молча наблюдать. Или так же молча что-то творить. Или ждать кого-то еще. Казалось, что должен быть кто-то, кто прогонит с этого места одиночество, разбив тем самым тихое очарование, но принеся вместо него что-то совершенно другое. Нет, больше я не могла нарисовать тут что-либо еще. Просто не могла разбивать эту безумную красоту, пусть в ней и кроется неуловимая печаль. Ведь все же она, печаль, была светлой.
После того, как легкая эйфория от полета на облаке вылилась на бумагу, мы летели еще где-то четыре или пять часов. Точно я сказать не могла, потому что задремала, растянувшись на мягкой «перине». Открыв глаза, я увидела, что солнце облачко все же обогнало, но от этого ничего толком не изменилось на небе, на котором стали встречаться редкие белые облака. Перевернувшись на живот и посмотрев вниз, заметила, что довольно близко первую полосу суши. На самом деле, если вспомнить карту, это еще острова, но они довольно близко находятся от материка, куда мне и надо было. Сообщив об этом облачку, я попросила спуститься его, если можно, еще чуть-чуть пониже. Оно, как ни странно, согласилось.