— Что делать будем? — шепотом спросила я, но из-за порывов ветра ведьмочка даже не расслышала мои слова. Кричать было страшно.
Я взяла ее за руку и ободряюще улыбнулась, стараясь сделать это поубедительней. А что еще делать? Не орать же и не ругаться на фокусы этого мира… Хотя так и тянуло это сделать. Она на удивление спокойно улыбнулась мне в ответ, а в ее глазах я не заметила страха. Это меня удивило. Может, просто не заметила? А может, она просто становится настоящей Ведьмой?..
…Одно неловкое движение, шаг… и снова закружился хоровод ярких картинок. Только небо потемнело, затянулось тяжелыми грозовыми облаками. Погода начала стремительно портиться. Даже теперь, когда мы больше не находились на вершине горы, ветер не успокаивался, а, наоборот, сильнее и громче завывал свою песню, слова которой понять дано не каждому. Я не понимаю ветер. Он не моя стихия. Но сейчас с удивлением для самой себя я различала мотив и слова какой-то старой, но удивительно знакомой песни. Ветер пел о войне, о звоне стали и об угрозе, идущей с запада. Песнь захватывала и немного пугала. Невозможно было не поверить ее словам, которые заставляли обернуться в поисках запада или хотя бы того менестреля, кто был обладателем такого странного голоса. Песня ветра будоражила кровь, звала пойти за ней, ускорить шаг, взять в руки клинок, защитить то, что тебе дорого…
— Слышишь? — тихо спросила девушка, выводя меня из какого-то транса и заставляя сбавить шаг.
— Что? — так же тихо спросила у нее я. Кто знает, что поет для нее ветер? Каждый понимает его по-своему.
— Песню… — тихо и заворожено, будто боясь спугнуть невидимого певца, пояснила она.
— Да… О чем она, ведьмочка?
— О свободе… и войне… Ты слышишь?
— Да…
…Кажется, это был самый длинный наш переход, будто время нарочно ждало, когда ветер окончит свою песню. Когда реальность замерла перед нами в четвертый раз, меня это даже огорчило, потому что ветер сразу затих. Из-за этого огорчения я не сразу обратила внимание на то, как отличается то место, куда мы вышли на этот раз, от всего, что мы видели ранее.
Это, кажется, снова было поле. Но в его центре, куда мы и вышли, на земле лежали огромные валуны, поросшие от времени мхом. Они лежали не хаотично, как того следовало ожидать, а по кругу, и казалось, что они создают своеобразную беседку. К камням-колоннам были прикреплены деревянные факелы, давая понять, что все это не создано самой природой. Хотя, кто знает, что за природа у этого мира? Аврион, разве что. И все же это было удивительно, потому что факелы были зажжены. Небо было затянуто облаками настолько, что сквозь них не проскальзывали лучи солнц, поэтому создавалось такое впечатление, что над этой «беседкой» повисла темная тень. Под ногами был мягкий мох, что тоже должно было бы удивить, учитывая то, что это поле и, вроде как, тут должна расти трава, но сил удивляться таким мелочам уже не было. Я, как завороженная, смотрела на эту странную беседку, не в силах отвести взгляд.
Сделав пару шагов в ее сторону, я замерла, услышав под ногами какой-то шорох. Опустив голову, я увидела, что мои любимые штаны превратились в подол черного, предположительно, платья. Подняв взгляд выше, мои предположения нашли себе подтверждение. На мне действительно было черное платье, которое сложно описать словами, из-за того, что просто нет слов для каждой его детали. Больше всего оно напоминало ритуальное платье какого-то племени в одном из миров, потому что от лопаток по подолу его были нашиты черные перья. Подняв руку, я заметила, что на моих запястьях появились тонкие серебряные браслеты, к которым была то ли пришита, то ли привязана тонкая ленточка, так, что вместе с рукой, как шаль, поднималась часть подола, так же обшитая перьями, что создавало впечатление крыльев. Коснувшись рукой волос, я обнаружила, что в них искусно вплетены тонкие нитки черного жемчуга, которые согласно традициям все того же племени обозначали мою склонность к водной стихии. Как это могло случиться так, что я не заметила? Это и вправду удивительный мир…
Посмотрев на девушку, я увидела, что ее привычная одежда тоже изменилась. На ней было надето что-то, напоминающее топ, который подчеркивал ее фигуру, и длинная, до пола, юбка, которая держалась на бедрах. Обе части ее наряда была темно-коричневыми, правда, по подолу юбки еще шла вязь светло-коричневого узора. Плечи и живот были открыты, что смотрелось немного странно из-за светлой кожи девушки. Со спины к топу на уровне лопаток была пришита нежно-коричневая легкая ткань, которая, как и у меня, крепилась тонкими ленточками к золотым браслетам, поблескивающим на запястьях девушки. На юбке с левой стороны от бедра шел разрез, что было заметно лишь при движении девушки. Что поразило меня во внешнем виде девушки больше всего, так это то, что волосы у нее сзади стали намного длиннее, дойдя до лопаток, однако спереди ее темно-синие глаза по-прежнему скрывала челка. Да, теперь я знаю, как ее назвать…