– Я тебе это скажу сейчас, – отвечал всадник, – но прежде надо перевязать твою рану, а то из нее вытечет вся твоя кровь.
Из соседнего болота принесли воды и омыли лицо принца. На лбу, подле виска, обнаружилась довольно глубокая рана. Покуда наложили только плотную повязку на лоб.
– У тебя есть еще раны, не правда ли?
– Я думаю, но я в силах доехать до Осаки.
– Ну, так в дорогу! – сказал всадник. – Мы поговорим по пути.
Маленький отряд тронулся.
– Так, значит, вы сопровождаете меня? – спросил Нагато.
– Мы имеем приказание не покидать тебя более, принц, но исполнение этого долга доставляет нам только удовольствие.
– Не окажешь ли ты мне честь назвать твое славное имя? – спросил Нагато, кланяясь.
– Ты знаешь меня, Нагато: я Фару-Со-Шань, князь Тзусимы.
– Супруг прекрасной Иза-Фару, которую я имел честь видеть еще сегодня! – вскричал Нагато. – Прости меня, я должен был узнать тебя по ужасным ударам, которые ты наносил врагам, но я был ослеплен кровью.
– Я горжусь и счастлив тем, что меня выбрали для твоей охраны и для предотвращения тех тяжелых последствий, которые могла вызвать твоя беспечная смелость.
– Я действительно поступил непростительно опрометчиво, – сказал Нагато. – Я мог рисковать своей жизнью, но не драгоценным посланием, которое везу.
– Позволь сказать тебе, дорогой принц, что в пакете, который ты везешь, находится лишь белая бумага.
– Возможно ли! – вскричал Нагато. – Неужели мной играли? В таком случае… Я не могу пережить такого оскорбления.
– Успокойся, друг! – сказал принц Тзусима. – Выслушай меня. После сегодняшнего праздника, возвратившись в свои покои, божественная Кисаки тотчас же позвала меня. «Фару, – сказала она мне, – сегодня ночью принц Нагато покидает Киото. Я знаю, что его хотят убить и что он может попасть в засаду; поэтому я дала ему вместо послания, которое он думает везти, пустой конверт. Настоящее же письмо здесь, – прибавила она, указывая на маленькую шкатулку. – Возьми с собой пятьдесят человек и следуй за принцем на некотором расстоянии; если на него нападут, бросайтесь к нему на помощь; если же нет – догоните его у ворот Осаки и вручите ему этот ящичек, не говоря ему, что вы сопровождали его». Но только ты обладаешь несравненными лошадьми, и мы чуть было не приехали слишком поздно к тебе на помощь.
Нагато был сильно взволнован этим известием. Он вспоминал, с какой нежностью царица пожелала ему счастливого пути, и не мог не видеть во всем происшедшем участия к его судьбе. Он думал также о том, что может сохранить это сокровище – это письмо, которое она хранила в течение всего вечера у себя на груди.
Остальную часть пути проехали молча. Нагато охватила лихорадка; свежесть близкого рассвета заставляла его дрожать, и он почувствовал, что ослабевает от потери крови.
Когда достигли ворот Осаки, занимался день.
Тзусима вынул из луки седла маленький хрустальный ящичек, искусно завязанный шелковым шнурком.
– Вот, принц! – сказал он. – Драгоценное письмо заперто в этой коробочке. До свидания. Пусть твои раны поскорей заживут!
– До свидания, – сказал Нагато. – Еще раз благодарю за то, что ты рисковал своей драгоценной жизнью из-за моей, которая ничего не стоит.
Раскланявшись со всем маленьким отрядом всадников, Нагато скрылся в городских воротах и, пришпорив лошадь, скоро достиг дворца.
Когда Лоо увидел своего господина, бледного, как привидение, и покрытого кровью, он упал на колени и стоял, обезумев от удивления.
– Ну-ну, – сказал принц, – закрой свой разинутый рот и встань, я еще не умер. Позови моих слуг и беги за доктором.
Глава VI
Братство слепых
Несколько часов спустя, на веранде дворца Иэясу толпились придворные. Каждый хотел первым приветствовать настоящего властелина, и все ждали его пробуждения. Одни стояли, прислонившись к колонкам из кедрового дерева, которые поддерживали крышу, другие приняли горделивую позу, подбоченясь и смяв шелковистые складки широкого халата. Один из них рассказывал, без сомнения, очень занимательный анекдот, так как его внимательно слушали; иногда он вызывал взрывы смеха; но они тотчас же обрывались из почтения к сну такой знатной особы.
Рассказчиком был принц Тоза, а героем происшествия, о котором он рассказывал, – Нагато.
– Вчера, – говорил он, – солнце уже заходило, когда я услышал стук в ворота моего дворца. Я подошел к окну и увидел, что мои слуги спорят с кучкой слепцов. Последние, во что бы то ни стало, хотели войти, говорили все зараз и стучали по плитам своими палками. Слуги кричали, желая выгнать их, и никто никого не слушал. Эта сцена начинала раздражать меня, когда я увидел принца Нагато. Мои слуги тотчас же поклонились ему и, по его приказанию, впустили слепых в павильон, который служит конюшней для лошадей посетителей. Я пошел навстречу принцу из любопытства узнать, что означает вся эта комедия. «Поспешим, – сказал он, входя ко мне в комнату и бросая на ковер сверток. – Снимем наши одежды и оденемся в это платье». – «К чему?» – сказал я, смотря на наряд, который был мне совсем не по вкусу. «Как?! – воскликнул он. – Разве не пора уже сбросить скучную пышность нашего сана, чтобы снова стать веселыми и свободными людьми?» – «Да, – сказал я, – но зачем пользоваться нашей свободой для того, чтобы закутываться в эти некрасивые одежды?» – «Ты увидишь, у меня есть план, – сказал принц, уже раздеваясь, потом прибавил мне на ухо: – Я женюсь этой ночью. Ты увидишь, какая свадьба!» – «Как?! Ты женишься? В этом наряде?» – вскричал я, видя принца в жалкой одежде. «Ну же, скорей! – сказал он. – Не то мы не застанем невесту». Принц уже спускался по лестнице. Я спешил натянуть одежду, похожую на его, и, заинтригованный, последовал за ним. «Ну, – крикнул я ему. – А все эти слепые, которых ты велел отвести в конюшню?» – «Мы присоединимся к ним». – «В конюшне?» – спросил я. Я ничего не понимал, но верил в широкую фантазию принца и решился подождать развязки. Слепые вышли на большой двор, и я увидел, что мы одеты так же, как они. У несчастных был самый смешной вид: глаза без ресниц, плоские носы, толстые губы и бессмысленное, веселое выражение. Нагато взял палку в руки, крикнув: «В дорогу!» Растворили ворота. Слепцы пустились в путь, стуча по земле палками и держа друг друга за полы. Нагато, сгорбившись, закрыв глаза, последовал за ними. Я понял, что должен делать то же, и подражать как нельзя лучше. Мы очутились на улицах, со свитой из слепцов. Я не мог удержаться, мною овладел приступ смеха, которым вскоре заразились все мои товарищи.