– Нагато окончательно потерял голову! – вскричали слушатели принца Тозы, разражаясь смехом.
– Мне кажется, что Тоза тоже не особенно-то благоразумен!
– Принц же Нагато не смеялся, – продолжал рассказчик, – он был очень рассержен. Я попробовал осведомиться у ближайшего слепого насчет намерений принца: он их не знал. Я узнал только, что общество, к которому я присоединился, принадлежало к той общине слепцов, ремеслом которых было ходить к бедным людям растирать слабых и больных. Я начал смутно догадываться о намерениях Нагато. Он хотел отправиться в этом грубом наряде в жилище честных торговцев. Мысль, что нам придется, может быть, растирать кого-нибудь, повергла меня в такое настроение, что, несмотря на все усилия сохранить в угоду принцу серьезный вид, я должен быть остановиться и сесть на тумбу, чтобы не надорваться от смеха. Нагато был взбешен. «Ты расстроишь мою свадьбу», – говорил он. Я снова пустился в путь, жмуря глаза и подражая, насколько возможно, походке моих собратьев. Они стучали по земле своими палками, воспевая на известный мотив свою ловкость в растирании, и при этом пении из окон выставлялись человеческие фигуры и звали их. Таким образом мы прибыли к одному невзрачному домику; палки застучали с удвоенной силой. Голос позвал растиральшиков. «Иди, – сказал мне Нагато. – Здесь!» Мы отделились от группы, поднялись на несколько ступенек и очутились в доме. Я увидел двух женщин, которым Нагато поклонился, повернувшись спиной. Я поспешил закрыть глаза и поклониться стене. Несмотря на это, я приоткрыл один глаз из любопытства. Я видел молодую девушку и старую женщину, без сомнения, ее мать. «Сначала займитесь мной, – сказала старуха, – потом вы будете растирать моего мужа». Она тотчас присела на землю и обнажила спину. Я понял, что на мою долю досталась старуха и что нужно было решительно заняться моим новым ремеслом. Нагато запутался в приветствиях. «А, а, а!» – восклицал он, как подчиненный, который приветствует особу высокого положения. Я начал грубо тереть старую женщину, которая испускала жалобные стоны. Я делал все усилия, чтобы сдержать смех, который снова подступал к горлу и душил меня. Молодая девушка скромно, как будто мы были зрячие, обнажила плечо. «Здесь, – говорила она. – Я ударилась, и доктор сказал, что растирание поможет мне». Нагато принялся растирать молодую девушку с удивительной серьезностью, но вдруг он, казалось, забыл свою роль слепца. «Какие у вас чудесные волосы! – говорил он. – Без сомнения, чтобы сделать прическу благородных дам, вам не нужно, подобно им, прибегать к хитростям для удлинения волос». Молодая девушка вскрикнула и обернулась; она увидела широко раскрытые глаза Нагато, которые смотрели на нее. «Мама! – вскричала она. – Это ложные слепцы!» Мать как сидела, так и упала на пол. Удивление лишило ее всех способностей, и она не сделала никаких усилий, чтобы встать, но стала издавать необыкновенно визгливые крики. Прибежал перепуганный отец. Я же дал полную волю моему смеху и покатился вдоль стены комнаты, не владея больше собой. К моему великому удивлению, принц Нагато бросился к ногам мастерового. «Прости нас! – сказал он. – Твоя дочь и я, мы хотим обвенчаться. А так как у меня нет денег, то я решил, по обычаю, увезти ее, чтобы избежать свадебных расходов. Как принято, ты простил бы нас, после некоторых упрашиваний». – «Я? Выйти замуж за этого человека? – говорила молодая девушка. – Но я его совсем не знаю!» – «Ты думаешь, что моя дочь согласится взять себе в мужья подобного тебе разбойника?! – вскричал отец. – Ну, вон отсюда как можно скорей, если ты не хочешь отведать моих кулаков!» Шум этого гневного голоса стал привлекать к дому толпу. Нагато глубоко вздохнул. «Уйдешь ли ты?!» – вскричал простолюдин, красный от гнева. И, среди самой грубой брани, он занес кулак над Нагато. «Не бей того, кто будет твоим сыном», – сказал принц, отстраняя его руку. «Ты – мой сын? Скорей ты увидишь цветы на снежных вершинах Фудзиямы». – «Клянусь тебе, что ты будешь моим тестем, – сказал принц, схватывая его поперек тела. Последний отчаянно отбивался, но Нагато вынес его из дома. Тогда я подошел к решетке и увидел собравшуюся у дома толпу, которая расступалась перед скороходами, бежавшими впереди великолепного шествия: музыка, знамена, паланкины – все с гербом принца. Норимоно остановились перед домом, и Нагато втолкнул своего тестя в один из них, который и запер на замок. Я понял, что надо было делать: подхватил старуху и поместил ее в другой паланкин, тогда как Нагато пошел за молодой девушкой. Мы сами сели в два норимоно, шествие тронулось в путь при веселых звуках музыки. Вскоре мы прибыли к прелестному домику, расположенному среди красивейшего сада, который я когда-либо видел. Все было освещено. Слышались звуки оркестров, спрятанных в листве; суетливые слуги бегали взад и вперед. «Что значит этот прелестный дворец?» – спросил я Нагато. «О, ничего! – презрительно ответил он. – Это – маленький домик, который я купил для моей новой жены». – «Он с ума сошел, – подумал я, – и совершенно разорится, но это меня не касается». Нас провели в комнату, где мы оделись в великолепное платье, потом спустились в пиршественную залу. Там собрались все молодые друзья Нагато – Сатакэ, Фунго, Аки и многие другие. Они встретили нас странными возгласами. Вскоре вошла невеста, в великолепном наряде, в сопровождении отца и матери, которые путались в складках шелковых одежд. Отец, казалось, совсем успокоился, мать была ошеломлена, а молодая девушка до того остолбенела, что стояла с широко открытым ртом. Нагато объявил, что берет ее себе в жены, – и свадьба состоялась. Я никогда не видел такой веселой. Угощение было самое изысканное, все скоро напились. И я так же, как и все. Но к трем часам я велел привезти себя во дворец, чтобы отдохнуть, так как сегодня утром я хотел быть при пробуждении правителя.