Всю неделю я старательно драила убогое жилище, пытаясь придать ему хоть немного приятный вид.
Отец либо отсутствовал, будучи на пьянках и играх в кабаках, либо отсыпался пьяный, в своей комнате. Даже не знаю, что из этого лучше.
Эди я написала доброе письмо, о том, как хорошо устроилась, и как папа рад меня видеть. Больно было лгать самому дорогому мне человеку, но это для его блага.
За неделю я извела гору щёлока и мыла, благо, деньгами меня брат наделил достаточно щедро, мои руки разъело, казалось, до костей, но дом действительно немного преобразился.
Даже пьянючий в хлам отец, на седьмой день моего пребывания, когда пришёл, поначалу снял сапоги, наверное впервые в жизни, подумав, что не туда попал.
Это вызвало у меня слабую улыбку, очень редкую,особенно в последнее время. Глупо было радоваться этому пьяному непониманию, но я почувствовала удовлетворение от того, что мои старания не прошли даром.
Прошло полгода с тех пор, как я поселилась у отца. Он обычно не замечал меня, но пару раз я даже видела, как он доволен тем, что я сделала его жизнь чуть комфортнее.
Мне хотелось заработать похвалу папы. Я даже устроилась работать в трактир. Там, игнорируя и отвергая сальные взгляды, приставания гостей и хозяина, я старательно обслуживала приезжающих, что приносило мне несколько медяков в неделю. Деньги Эдварда, которые он продолжал заботливо присылать мне, я складывала в тайник, - мешочек под доской в стене моей комнаты.
Мы же с отцом жили на моё скудное жалование трактирной служанки. Своё содержание, ежемесячную выплату, как виконту, отец мгновенно проигрывал, пропивал и спускал на шлюх. Как он ещё остался жив при таком "разумном" использовании денег?
Эди я слала письма, в которых старалась побольше спросить и поменьше рассказать, при этом изрядно приукрашивая свою жизнь с отцом.
Жизнь шла своим чередом, я потихоньку привыкла к быту, который поначалу просто съедал все мои силы, привычно огрубели руки, и стало легче выполнять свою работу...
Я жила размеренно, с надеждой, стараясь во всём угодить отцу, пока не произошла череда событий, которые полностью перевернули наши жизни...
Эдвард.
Теперь я жил от письма до письма. Кроме Элины меня больше не интересовал никто. Скорее бы закончить ненавистную академию...
Мы учились вести дела своих поместий, управлять землями и кланами. В тонкостях всего этого я наконец то начал разбираться.
Перед Новолетием вся академия гомонила, только и разговоров было о предстоящем бале, который даётся в честь будущих выпускников. И присутствие всех выпускников было строго обязательным. На праздник должны съехаться все знатные невесты Королевства, поэтому все юноши были вне себя от восторга. Кто то хотел заполучить богатую и знатную невесту, или обрасти нужными связями, кто то влюбиться, некоторые присматривали уединённые места за колоннами, мечтая здесь сорвать поцелуй, а, если повезёт, и не только...
И только я учился днём, и вечером ждал письма. Дожидался, к счастью, нередко. Приятели называли меня занудой, не понимая, почему я не участвую в общей лихорадочной подготовке.
Я и сам понимал, что это не нормально, увлечение собственной сестрой, больше похожее на одержимость. Но я оправдывал себя тем, что забочусь об Эли, и это мой долг, как брата.
Раньше был Дилан, с ним я мог поделиться хоть малой частью тех чувств, что носил в сердце. Но он оказался предателем. В академию подлец больше не возвращался, справедливо опасаясь, что живым он оттуда не выйдет. Он, очевидно, подался в бега, и куда, меня не слишком интересовало. Если и интересовало, то только ради того, чтобы найти мерзавца, и таки прикончить за предательство, и за то, что он сделал с моей сестрой. Но этот момент я решил отложить до окончания академии, или если Бейкер всё же попадётся мне на глаза. Что скрывать, бывшего лучшего друга, даже подлеца и предателя, убивать нелегко. Он прав, я слишком мягкотел. Поэтому, пока не закончится плен академии, и если Бейкер не появляется рядом с Эли, я предпочитал об этом не думать.
И просто каждый вечер ждал ворона или сову от сестры.
Со временем, я проникся идеей бала. Я - Гастингс, будущий Альфа. Мне стоит не только выгодно зарекомендовать себя среди отцов девушек, и завести полезные деловые знакомства, для будущего управления кланом, но и тоже попытаться присмотреть себе невесту.
Когда нибудь мне придётся стать главой клана, и сбросить с себя наваждение в виде любви к Элине. Альфе нужен наследник, но не объяснишь же всему Королевству, что я увлечён собственной сестрой! За инцест положено суровое наказание, если об этом узнают, и особенно если будет приплод. От тюремного заключения и лишения титула, мужчине, как зачинщику, вплоть до смертной казни. Женщина считалась неразумной и ведомой, поэтому её наказывали, в основном, позором. Ну и считали наказанием рождение больного ребёнка от позорной связи.
Нет. Элина не заслуживает такого. Да и мне умирать, или лишаться титула, особенно, даже не получив его, не хотелось.