Видимо, всё многообразие чувств отразилось на моём лице.
- Да ты поешь, бедный, - бабка заботливо сунула мне в руки ломоть хлеба, - сейчас молочка принесу свежего,потом всё вспоминать будешь...
В глазах подозрительно защипало. Никто, кроме сестры искренне не заботился обо мне... Я с жадностью откусил кусок грубо смолотого хлеба, и только теперь понял, насколько голоден. Бабуля проворно сбегала за кружкой молока, и я набросился на еду,чувствуя, как проясняются мысли. Первое, что я должен сделать, это вернуться в академию. Оттуда я установлю связь с внешним миром, пойму, что произошло с моей семьёй. Я не сомневался,что что то случилось. Полный решимости, я спросил:
- Далеко ли отсюда академия оборотней, бабушка?
- Ууу, дней 5 пути, - махнула рукой старушка, - так это ты оттуда?Как же тебя сюда занесло? - с любопытством поинтересовалась она.
- Долго рассказывать, - отмахнулся я.
- Погоди ка, так ты оборотень? - дошло до бабули, и она боязливо шарахнулась в сторону.
- Да, бабуль, - вздохнул я, - не пугайся, я не кусаюсь... Лучше скажи, у вас есть в городе волшебник, или фея, те, кто порталы открывает?
- Эээ, да что ты, милой, - вздохнула та, - если и есть кто, то за бесплатно пальцем не шевельнёт.
Значит, придётся добираться самому. Пять дней пути для человека, - это один - два дня пути для Альфы, вот правда не знаю, сколько дней это займёт у уставшего и истощённого Альфы.
Ничего, я справлюсь. Главное - узнать, что стало с моей семьёй. Я вышел из убогой избушки во двор, с наслаждением выпрямился.
В пыли, возле дороги, возились ребятишки. Они боязливо зыркали на меня исподлобья, пытаясь понять, насколько я опасен. Это вызывало улыбку. Самый старший бочком, с опаской подкатился ко мне.
- Дяденька, а вы правда оборотень? - с испугом и уважением спросил он.
- Вот как соберусь уйти отсюда, - узнаешь, - усмехнулся я.
- Ух ты, правда?! - восторженно заголосил ребёнок, - и мне можно будет посмотреть, как вы превращаетесь в волка?!
- Да, только друзьям не рассказывай, - разрешил я, - тогда сам можешь пойти и проводить меня до окраины.
- Могила! - заверил пацан, - никому не скажу!.
Я засобирался в дом. Нужно попрощаться с хозяевами, узнать, как их найти, чтобы прислать им награду и одолжить хоть какие лохмотья, чтобы дойти до леса, чтобы никого не пугать звериным обликом.
Меньше, чем через час, я покинул гостеприимную избушку. Бабка порывалась дать мне лучшую одежду своего покойного сына, но я заверил, что обычной будет вполне достаточно. Сердечно поблагодарив, я вышел на улицу, кликнув мальчонку, внучка старухи, - обещал же...
Стайка ребятишек следовала за нами на почтительном расстянии. Ага, не разболтал он, конечно. Я с улыбкой посмотрел на мальчика. Ну да, и сам таким был, точно б не удержался.
Сделав вид, что не замечаю несколько пар любопытных глаз, я дошёл с мальчишкой до окраины, снял одежду, кроме штанов, за деревом, подавая пацанёнку, чтобы он сложил её в мешок.
Спрятанный за толстым стволом дерева, от любопытных глаз детей, прятавшихся достаточно далеко, за кустом, я перевоплотился и вышел из за дерева огромным белым волком. Кивнул обомлевшему от восторга пацану, усмехнулся, услышав в кустах сдавленный писк, и быстро скрылся из виду.
Я бежал наугад, полагаясь на звериное чутьё. Несмотря на слабость, в первый день я преодолел почти половину расстояния, движимый мыслью скорее узнать, что стало с моей семьёй. Я чувствовал, что уже достаточно близко. Ещё день пути...
Поймав себе на ужин зайца, я решил съесть его по человечески, и, обратившись, чувствовал себя пещерным человеком, долго раздувая костёр, жаря, абсолютно голым, свою честно пойманную дичь.
Затем, снова приняв волчий облик (в шкуре спать теплее!) я уснул, свернувшись в клубок, и только звёзды сквозь кроны деревьев всё светили над моей головой... Уже завтра я буду на месте, и пойму, что же произошло.
Элина.
Я снова заперлась в своей комнатушке, откуда ненадолго высунулась на кухню, захватить себе немного еды, чтобы с хозяйской половины доносилось меньше криков и звуков пьяных дебошей. Чтобы в мою комнату не ввалился очередной попойца, с желанием изнасиловать (ведь конюх, который спас меня в прошлый раз, мог уже не зайти!).
Добровольной пленницей я жила в доме, в котором формально теперь считалась молодой хозяйкой, раз жены у папаши не было.
Если бы я знала, куда идти, ушла бы в ту же минуту. Мне нужно знать, в какой стороне искать Эди, раз я уже знала, что в академии его нет. Сердце моё разрывалось. Эди не такой! Значит, с ним могло случиться тоже самое, что и с Гастингсами. Если подлецам, лишившим брата всего, будет мало года, чтобы разорить и пустить по ветру его наследство, то Эдвард не жилец.
Поэтому я оставалась в доме, в качестве шпиона брата, даже не зная, жив ли он ещё... Сердце подсказывало, что жив. Поэтому я жадно впитывала любую информацию, которую удавалось узнать о состоянии дел.
Я беззастенчиво крала деньги. У отца, - деньги Гастингсов, которыми он настолько щедро сорил, что разве только дорожку подъездную ими не вымостил. Крала у его друзей - алкоголиков, которые, в свою очередь крали у отца, или приходили со своими (что случалось гораздо реже), чтобы проиграть и пропить их в роскошном замке. Мне нужно было много - много денег. На то, чтобы рассылать сов, воронов и голубей брату, на то, чтобы выяснить, где он, на побег и предстоящие поиски Эди, - мои совы осаждали так же и министерство ищеек. Всё, чтобы хоть как то помочь брату. Послала я запрос и по поводу незаконности завещания...
Последнее, очевидно, я сделала очень зря.