Эли, держа свечу перед собой, бесшумно ступала по тонкому ковру. Эдвард спал среди бумаг, за огромным столом, уронив голову на руки. В его позе была такая усталая незащищенность, что у Элины защемило сердце. Поставив свечу, она подошла к нему. С нежностью провела рукой по его волсам, как всегда запутав пальчики в волнистых прядях.
Не открывая глаз, он притянул ее к себе.
- Эли, любимая, - ещё не вполне проснувшись, выдохнул он зарываясь лицом в её грудь.
Нет, это не сон. Она слишком живая и мягкая, чтобы быть мечтой. И этот нежный, чарующе - дурманящий запах... Он преследовал его даже во сне. Эдвард открыл глаза.
- Что ты здесь делаешь? - побормотал он, отодвигая её на безопасное расстояние.
- Я пришла покончить с этим, - отозвалась она, пристально глядя в его обведённые тёмными кругами глаза.
- Когда ты в последний раз нормально ел? - продолжила она уже увереннее, подавляя неожиданное желание прижаться к его небритой шеке, - а спал в своей постели?
Он сидел, подперев голову руками, не осбенно вникая в её слова, просто наслаждаясь звуком её голоса, нежно вторгающегося под своды его мрачных дум.
- Что с тобой Эди? - встревоженный голос Эллины вернул его на землю.
- Прости меня, сестрёнка, - тяжёлый вздох вырвался из его груди, - но он сделал всё, чтобы разорить нашу семью. Я... Я не знаю что делать...
Нежные пальчики сомкнулись на его груди, притягивая брата к себе...
- Всё будет хорошо, Эди, - раздался над его ухом её приглушённый шёпот. Я знаю, я чувствую это...
Ослеплённый её нежностью, он покрыл поцелуями тонкие изящные пальчики, гладившие его изнурённое, усталое лицо...
Полгода назад...
Элина.
Мне снились кошмары. Потеряв счёт времени, я редко приходила в себя. Полусон - полуявь, бред и страх, бесконечный страх...
То я искала Эди в густой душной темноте, отчаянно зовя его по имени, то проваливалась в пропасть, и хрипло кричала, падая в тёмную бездну, то ко мне снова тянулись мерзкие руки отца, пытаясь причинить боль...
Я металась по постели, стараясь скрыться, увернуться от этих похотливых клешней, отталкивала их от себя всеми силами...
И всегда мои страдания снимала чья то заботливая рука. Она приносила облегчение, прикладывая холодные компрессы к моей пылающей от жара голове, гладила по волосам, прогоняя кошмары...
Эди... Когда появлялись силы, я хваталась за эту руку, как утопающий за соломинку, молила не уходить, не отпускать меня. И родные руки заботливо поддерживали меня, загрубевшая ладонь ласково гладила меня по волосам.
Иногда меня успокаивали чужие, морщинистые, но не враждебные руки, сквозь сон я слышала успокаивающее старческое бормотание... Но всё равно начинала метаться и паниковать, ища свою, родную, сильную ладонь, и плакала до тех пор, пока не находила её.
Постепенно я успокаивалась, родные руки и заботливый уход прогоняли жар и кошмары. И однажды я забылась глубоким сном выздоравливающего человека.
Открыв глаза, я обвела удивлённым взглядом незнакомую комнату. Сквозь шторы пробивался солнечный свет. Обстановка была не роскошной, но и не бедной, - комод с часами, камин с прогоревшими дровами, уютная большая кровать, в которой я лежала, мягкие кресла у камина...
В одном из них, расслабленно вытянув длинные ноги, спал Эдвард.
"Мне это снится", - было моей первой мыслью. Но нет, он был реальным. Я улавливала его тихое дыхание во сне, длинные ресницы бросали тени на его осунувшиеся щёки... Солнечный луч, пробившийся сквозь закрытую штору, падая на его скулы, золотил лёгкую щетину на его обычно гладко выбритом лице... Я попыталась выпутаться из одеяла, чтобы встать и подойти к нему, но мои ноги ослабели и не слушались меня. Услышав мою возню, брат открыл глаза. Подскочив, он сразу бросился ко мне, и обнял крепко - крепко, чуть не раздавив моё тщедушное тельце в своих объятиях.
- Очнулась, наконец то... - прошептал он мне в ухо, слегка покалывая щетиной мою щёку.
- Где мы, Эди? - спросила я, уткнувшись носом в его плечо.
Теперь это наш дом, сестричка, - вздохнул Эдвард, - привыкай.
Элина.
Я быстро осмотрелась в новом доме, как только полноценно встала на ноги: две маленькие спаленки, гостинная, кабинет и кухня, - почти роскошно. Эдвард даже успел нанять помощников, - старушку и мальчика. С тёплой улыбкой он пояснил, что они не так давно спасли ему жизнь, и старушка ласково улыбнулась в ответ. У неё была всего пара зубов. Морщины и морщинки избороздили её лицо, как печёное яблочко,зато на этом лице светились тёплые, добрые и проницательные глаза. Я сердечно поблагодарила их за спасение брата, старушка заулыбалась, мальчишка горделиво приосанился, будто он лично Эди с поля боя вытащил. Это не могло не вызвать улыбку. Мы быстро подружились, и я стремительно пошла на поправку. Об ужасном происшествии в замке Гастингсов я предпочла забыть, старательно заталкивая кошмарные воспоминания в тёмные углы своей памяти, догадываясь, что они когда нибудь вырвутся наружу...