Эли наклонилась надо мной. Не в силах себя контролировать, я усадил её к себе на колени, и, с жадностью жаждущего, припал к её губам.
Крайняя степень измотанности и долгое воздержание могли послужить мне оправданием, но в оправданиях я не нуждался. Я целовал сестру, как безумный, упиваясь её нежной кожей и бархатным язычком, тонул в её сладком запахе, не встречая сопротивления. Напротив, Элина отвечала мне с не меньшей страстью.
Великий Волк... Земля уходила у меня из-под ног. Я дрожал от желания, жадный безумец, прижимая к себе сестру всё крепче, желая вобрать её в себя полностью, без остатка...
"Моё", - рычал внутренний зверь, одурманенный давно желанной близостью...
Эли доверчиво прижималась ко мне, это было так естественно... Как будто так должно быть всегда...
Элина.
Я растворялась в нежных поцелуях Эди, забыв обо всём. Его руки нежно ласкали меня, заглушая моё сознание, посылая чувственные токи в самые укромные уголки моего тела. Меня словно пронзало нежными и чувственными волнами, когда губы брата ласкали мои. Когда он стал покрывать нежными поцелуями мою шею, во мне словно полыхнуло пламя, отозвавшись сладкой судорогой внизу живота. Я порывисто прижала Эди к себе.
"Ты что творишь, он твой брат!" - остатки разума силились перекричать чувства.
Но нежные, сильные руки, скользившие по моему телу, лишали рассудка. Я вся пылала, сердце молотом колотилось у меня в ушах. Я была готова пойти дальше. С братом.
Куда "дальше"? В мозгу отчего то всплыли отвратительные воспоминания: руки мерзавца - отца, по хозяйски лапающие меня, омерзительный отросток, которым он пытался в меня тыкать... Это вот так будет "дальше"? Внезапно я оказалась в другой реальности. Нежные руки брата показались мне такими же постыдно шарящими и лапающими, как руки отца. Что же мы творим?!
- Нет, НЕТ! - закричала я, вырываясь из его объятий.
Меня всю трясло. Я поспешно отскочила, оттёрла губы ладонью, и потрясённо уставилась на брата.
- Эли...
Он потянулся ко мне, стараясь успокоить, но отпрянул, увидев испуг в моих глазах.
- Великий Волк, что я творю... Эли! Прости меня, я не хотел, - выкрикнул он, в отчаянии пытаясь поймать мои руки и прижать их к себе.
Мне было стыдно смотреть ему в глаза. С детства все вокруг твердили мне, что мужчины похотливы, и не всегда могут сдержать свои инстинкты. Брат оказался не исключением, и я не винила его в этом. Но как я могла?! Что на меня нашло опять... Я думала, что тот наш поцелуй в беседке был случайностью, замешанной на эмоциях, и не думала, что это может повториться... Слишком безумной была мысль влюбиться в собственного брата.
Но даже сейчас, когда я всё ещё чувствовала неприязнь к прикосновениям, ощущала себя осквернённой собственным отцом, меня как магнитом тянуло к Эди. Я всё ещё толком не понимала, что такое близость между мужчиной и женщиной в целом, и мне омерзительно было даже думать об этом.
Но Эдвард... Я не думала о нашей близости никогда, мне стыдно было даже представить подобное. Лишь во сне иногда мне являлись неясные образы поцелуев с братом, с отголосками неземного удовольствия от нашего первого поцелуя, заставляя меня просыпаться в холодном поту, с колотящимся сердцем и бешеным желанием неизведанного...
Сейчас, когда он меня целовал, мне хотелось гораздо большего. Прижаться ещё ближе, слиться с ним воедино, стать частью него... Я готова была наплевать на условности, запреты, пойти с ним дальше, отдаться ему, позволить делать со мной всё, что он захочет... Ведь каждое его прикосновение было нежным, желанным и прекрасным.
Но, лишь на мгновение проведя параллель между тем волшебством, что творили со мной его руки, и тем ужасом, который оставили в моей душе и на теле руки папаши, я их сравнила. Я поставила моего благородного, любящего и нежного брата на одну доску с моим ничтожным мерзавцем - отцом, лишь потому, что он проявил мужскую слабость, и захотел меня, как женщину. Мне стало мерзко и противно от самой себя.
- Прости... - прошептала я, низко опустив голову.
Слёзы капали из моих глаз, с тихим стуком ударясь об ковёр. Я безнадёжно сломлена отцом. Я безумно хотела отдать брату всю себя, доверяя ему, следовать за ним на любые неизведанные высоты, хотя и осознавала, что это чистой воды безумие... Но после того, что сделал со мной папаша, перед глазами теперь всегда будет вставать образ его пропитого лица и жадных, похотливых клешней, бесстыдно лапающих меня.